Понедельник, 12 Июнь 2017 15:07

Приют от одиночества

Юлия ГАВРИЛЕНКО, фото Павла ОРЛОВСКОГО

Небольшая деревенька притаилась на окраине Воложинского района. Отсюда до литовской границы чуть больше 
20 километров. Пять лет назад здесь закрылась школа. А спустя год ее двери распахнулись вновь, но уже не для детей. Свою работу начал единственный в стране частный дом-интернат для престарелых и инвалидов.

Досмотренная старость
Дом-интернат рассчитан на 45 мест, хотя желающих попасть сюда намного больше. Чтобы к лету увеличить количество койко-мест, директору учреждения Елене Дубовик пришлось переехать из просторного кабинета в помещение поменьше.

– Диван стал от стены до стены. Боялась, не поместится, а без него никак, особенно летом, когда начинается сезон огородов. Я тогда практически живу здесь, – рассказывает хозяйка интерната. В скором времени появится место еще для пяти постояльцев: под спальню переоборудуют прачечную.

В Минской области более 150 зданий предлагают на условиях продажи, сдачи в аренду для организации на их базе учреждений по уходу за пожилыми гражданами и инвалидами.
Подробная информация о неиспользуемых объектах размещена на следующих сайтах: областного исполнительного комитета www.minsk-region.gov.by, комитета по труду, занятости и социальной защите облисполкома Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Государственного комитета по имуществу www.gki.gov.by и фонда «Минскоблгосимущество» www.minoblim.by

С одной стороны из окон Дома открывается вид на усыпанное цветами поле, с другой – на лес. Тишину разбавляет пение птиц. Но это, говорит Елена Дубовик, ненадолго. Скоро тут соберутся дети из соседней деревни. Поначалу они приходили смотреть на кучерявого петуха и куриц, несущих голубые яйца (в пансионате есть павловские, кудрявые, английские, кохинхины). А потом подружились с жителями Дома, некоторые девочки даже научились носки вязать.

– У многих внуки далеко, у некоторых вообще нет родственников. Поэтому когда дети приходят, старики счастливы. Еще нашим постояльцам нравится ухаживать за животными. У нас много живности: свиньи, овцы, корова, по полсотни уток и курей, – рассказывает Елена Валентиновна, проводя экскурсию по хоздвору. – Недавно вывелись цыплята, утята и индюшата, так наши бабульки от них не отходят. Но их любимица – вьетнамский поросенок Маруся. Она ручная, поэтому пустить на мясо не поднимается рука. А вообще территория у нас большая, есть домик для отдыха, сад, огород, теплицы. За всем приглядывают сотрудники.

Дорогой наш интернат
Частный дом-интернат для престарелых – пусть и социальный, но все же бизнес. Финансирование формируется из доходов от подсобного хозяйства и платы постояльцев. Пенсия полностью покрыть сумму платы не позволяет, поэтому определенные расходы берут на себя родственники. Пятая часть постояльцев – одинокие пенсионеры, которые находятся на социальных условиях: отдают интернату 90% пенсии. Здание школы Елена Валентиновна арендует четвертый год, выкупить его пока не получается.
– За электроэнергию в месяц набегает больше 1 000 рублей. Несмотря на то, что 85% проживающих – инвалиды первой группы, льгот у нас пока нет. И получить их сложно, ведь до нас этим никто не занимался. Насколько я знаю, наш дом-интернат единственный частный в стране, – рассказывает Елена Валентиновна.

647A0247

В доме-интернате большое хозяйство: свиньи, овцы, корова, по полсотни уток и курей. На днях вывелись цыплята и утята

Заключать договор ренты тоже нет возможности.
– Два месяца назад к нам обратилась женщина из Островца, у которой нет родственников. Она приняла решение переехать сюда и заключить договор пожизненного содержания. Прошла необходимую судебно-психиатрическую экспертизу, но нотариус заключать договор ренты отказался. Единственный вариант – подарить квартиру интернату. Но чтобы оформить дарственную, нужно делать новую экспертизу. За первую мы заплатили 200 рублей, вторая стоит столько же. Все это время бабушка живет у нас бесплатно.

Семейный причал
Елена Валентиновна долгое время работала председателем молодечненской организации Красного Креста. А когда заболела мама, решила создать место, где сможет помогать ей и другим пожилым людям.

– Услышала, что в Войганах закрывается школа, пришла к председателю Воложинского райисполкома Владимиру Наумовичу и рассказала про свою идею. В ответ услышала: «Только доведи дело до конца, а мы поможем». Я по-другому и не могла. Тем более что сама в этой школе училась, да и папа мой всю жизнь здесь учительствовал.

Работы предстояло много, как и финансовых вложений. Отремонтировали здание, установили стеклопакеты, пожарную сигнализацию, сделали канализацию и котельную, закупили мебель и оборудовали пищеблок.

– Поначалу тяжело было, ведь никто толком не знал, что и как нужно делать. Однако и районные власти, и проверяющие шли нам навстречу, подсказывали, – вспоминает Елена Дубовик. – Сразу взяли пять постояльцев. Месяца полтора с ними работали, пока и они, и мы не привыкли…

За пенсионерами ухаживают 23 человека. Треть из них – санитарки. Если нужен узкий специалист, помогает Воложинская ЦРБ. А так стараются обходиться своими силами. Есть в штате фельдшер с 30-летним стажем и медсестра. Каждую неделю постояльцев наведывает заведующая Богдановской амбулаторией.

Мыс Доброй Надежды
Дорога в интернат у местных постояльцев разная. Марию Юлиановну Дубаневич, к примеру, знают все. Она здесь, можно сказать, старожил: покинув Молодечно, приехала одной из первых. Историю своей жизни рассказывает с улыбкой. Правда, спустя пару минут в глазах моей собеседницы появляются слезы. В моих – что уж тут скрывать! – тоже.

– Уход у нас замечательный, как в Вильнюсе. А ведь я там полжизни прожила, дядя мой когда-то был мэром этого города. Если бы вы видели меня в молодости! Моим нарядам завидовали все, таких платьев больше ни у кого не было… А потом заболела мама. Я переехала в Молодечно, стала за ней ухаживать. Мама умерла, и потом случилось еще одно горе: сын разбился на мотоцикле. В своем доме находиться я больше не могла, вот и попросилась сюда.
Самому «молодому» постояльцу недавно исполнилось 65 лет, самой пожилой – уже 97. Некоторых родителей их дети определяют сюда на лето или на время долгих командировок.

И как хорошо, что есть в интернате истории со счастливым концом! От этого теплее становится на сердце. Свою любовь здесь нашли Нина Якунович и Николай Конанович. Оба – инвалиды с детства. У Нины из-за полиомиелита отказали ноги, врачи говорили, то же случится и с руками. Но вопреки их прогнозам женщина встречает нас, крепко обнимая мужа…

– Нина у нас с первого дня, Колю привезли позже, года два назад, и сразу она ему приглянулась, – говорит Елена Дубовик. – Нина – социальница, денег с пенсии совсем мало остается. Только на килограмм конфет и хватает. Так она ими всех угощает.

Откажешься – обидится до глубины души. Приятно ей, когда другие радуются. Это, как мне кажется, наш Коля в ней и разглядел.
Пока общались с постояльцами, к одной из них приехала дочка. Узнав, что в интернате журналисты, женщина направилась к нам.

– Мама прожила в Минске три года. Мы с мужем люди состоятельные, сняли ей квартиру на нашей лестничной площадке, наняли домработницу. Но жить так она не хотела. Сюда мы привезли ее полтора года назад. Первое время думала, что умру от стыда: родную мамочку сдала в дом престарелых. Приезжали каждую неделю. Все хотела забрать ее назад в Минск, но мама наотрез отказалась. Ей здесь понравилось, и каждый день я молюсь Богу о здоровье Елены Валентиновны и ее сотрудников, – рассказывает Елена Андреюк.

Но для большинства этот причал, ставший своеобразным мысом Доброй Надежды, все же будет последним. Правда, об этом здесь стараются не говорить. Елена Дубовик вспоминает, что несколько лет назад в интернат привезли бабушку, как потом выяснилось, умирать. Она не прожила и суток. Позже узнали: у пожилой женщины была 4-я стадия онкологии. И случаи такие, к сожалению, хоть и редкие, но встречаются.

647A0343

Нина Якунович и Николай Конанович нашли свою любовь в доме-интернате

– Иногда дети отказываются хоронить родителей. Два года тому у нас умерла бабушка. Мы сообщили нерадостную весть ее сыну, так он нам прислал факс с отказом ее хоронить. Справились своими силами. С усопшей тогда попрощались всем интернатом. Мне в тот момент показалось, что каждый из постояльцев видел в ней себя, особенно те, у кого нет родственников... Сын, к слову, объявился через пару недель, чтобы перезахоронить мать в Минске. Как нам потом рассказали, другой сын покойной, проживавший в Германии, поставил брату условие: если мама не будет похоронена рядом с отцом, ему не достанется родительская квартира. В окружении чужих людей умер и художник Евгений Иванович Ждан. Уж не знаю, что произошло, но за все время, что он у нас жил, сын его ни разу не навестил. На похоронах я его тоже не видела. Позвонил мне только спустя несколько дней и поинтересовался, кому достанутся картины.

Что будет с домом-интернатом лет через пять, загадывать никто не берется. Сейчас главное – оборудовать еще одну комнату, чтобы не пришлось отказывать желающим в приюте. А еще купить пару кроликов и закончить к осени второй погреб. В тот, что есть, соленья и компоты уже не помещаются. Далеко идущих планов здесь не строят ни постояльцы, ни персонал. Радуются каждому дню и помнят, что на все воля Божья. 

При создании дома-интерната Елена Дубовик опиралась на нормативно-правовую базу и опыт государственных учреждений. Обращалась за помощью в министерства здравоохранения и социальной защиты. «Многие приезжают смотреть интернат, хотят открыть свой. Я поначалу старалась помочь, но за четыре года в Беларуси не открылось ни одно учреждение. А приезжают к нам по нескольку раз на месяц. Были и те, кто просил ксерокопии устава, документов».

Прочитано 102 раз
Оцените материал
(1 Голосовать)
« Август 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
Система «Расчёт»