Пятница, 03 ноября 2017 14:43

Спустя полвека...

Юлия ГАВРИЛЕНКО

Полсотни мальчиков и девочек росли, объединенные общей историей и нашей газетой. Они коллекционировали кассеты, в тетрадь записывали тексты любимых песен, пили газировку из автоматов в парке, играли в классики и мечтали стать учителями и летчиками. Как и все, влюблялись, учились, создавали семьи. И все это время как семейную реликвию берегли те самые письма, и трое участников этого исторического проекта «МП» выполнили просьбу наших коллег из 60-х… Мы решили познакомить читателей с этими людьми.

Игорь СОБОЛЬ: «Если б можно было вернуть времена СССР, согласился бы»

В детстве родители не ругали Игоря Соболя за плохие отметки и драки во дворе. Просто доставали из серванта пожелтевшее письмо и с укором говорили: «Смотри, сынок, испортишь биографию – стыдно будет, когда в 2017-м будут брать интервью». Правда, что такое может произойти, в семье Игоря до конца не верили.

IMG 9648

«Днем пасли коров и косили сено, а как наступит ночь – в чужой огород: соседская клубника всегда вкуснее»

– Самым ранним воспоминанием, как ни странно, был не букварь, а то, как мне, еще дошкольнику, вручают первую в жизни путевку в пионерлагерь, – листая семейный фотоальбом, говорит Игорь Геннадьевич.

В начале 1970-х «Термопласт» строил под Радошковичами свой пионерский лагерь – «Богатырь». Каждую субботу и воскресенье работников предприятия возили на стройку. Вместе с мамой ездил Игорь – главный помощник, как называли его заводчане. С тех пор в «Богатырь» приезжал каждый год, обязательно во вторую смену. А уже после лагеря, в августе, со старшей сестрой Людой отправлялись в Чачково, к бабушке и дедушке.

– Там было большое хозяйство, поэтому месяц у нас проходил в заботах. И вот мы, подростки, днем пасли коров и косили сено, а как наступит ночь – в чужой огород. Соседская клубника всегда вкуснее. Ближе к осени переходили на груши, за которыми приходилось лазить через высокий забор. Когда приезжали домой, очень любили с соседскими мальчишками играть в казаки-разбойники. Ставили стрелки на асфальте и носились до темноты. Потом родители выходили на улицу и искали нас по всему району.

«Решил пошутить и приклеил к бюсту Ленина бумажного поросенка. Это было ЧП городского масштаба»

В отличие от старшей сестры Людмилы, отличником в школе Игорь не был, но учился хорошо. Планировал окончить 10 классов и поступить в вуз. Возможно, так бы и случилось, но…

Перед каникулами в 8-м классе на пару с товарищем решил пошутить и, вырезав из журнала поросенка, приклеил к бюсту Ленина. Это стало ЧП городского масштаба. О дальнейшей учебе в школе не было и речи. Поэтому после восьми классов был вынужден поступить в Минский энергетический техникум:

– Помню, пришел после первого занятия, на котором задали выучить полкниги, и заявил маме: больше в техникум не пойду. В одной группе со мной учился еще один Игорь Соболь. Из-за этого к доске все три с половиной года нас вызывали не иначе как Игоря Геннадьевича и Игоря Владимировича.

Во время учебы дважды ездили на картошку. А там правила такие же, как когда-то у бабушки в деревне: день работаешь – вечером, как только стемнеет, в сельский клуб на танцы. Правда, приезжим местная молодежь была не особо рада. Время от времени, говорит Игорь, приходилось в поле с «фонарем» работать.

Со своей первой любовью он познакомился тоже на танцах. Сестра Людмила, которая преподавала в училище, попросила брата на новогодней вечеринке покрутить пластинки. На праздник пригласили курсантов военной академии. Вот только они не пришли, и Игорь оказался единственным кавалером. Было это перед самой армией.

«По тебе, Соболь, плачут или Земля Франца-Иосифа, или Минск. Крейсер «Минск»

IMG 9685

К службе готовились основательно: построили во дворе турник и три года каждый вечер занимались. Тогда все парни со двора мечтали служить в Афганистане. Втайне от родителей писал заявление и Игорь. Не взяли – к этому времени начался вывод войск. Но когда командование прислало письмо с отказом, мама была в ужасе.

– Я и тогда был сорвиголова. На призывной комиссии мне военком так и сказал: «По тебе, Соболь, два места службы плачут: или Земля Франца-Иосифа, или Минск. Крейсер «Минск». Так оказался на Байкало-Амурской магистрали. Бывало, проснешься, увидишь за окном туман – и на градусник можно не смотреть: если воздух замерз, значит, точно ниже минус 40. Часто писал письма, мама все их сохранила. Вот собираюсь перечитать.

Вернувшись из армии, устроился в областной спортивно-технический клуб мастером производственного обучения. Наступили лихие девяностые – уволился. Работал и на Севере, а когда родился сын, решили с женой заняться бизнесом. Взяли в аренду один киоск, второй, третий. Потом купили свое помещение.

– У брата с детства была коммерческая жилка. В эпоху тотального дефицита я часто ездила в командировки по Союзу. И когда что-то привозила, первым его вопросом было: «За сколько это можно продать?» Пока служил в армии, достала ему пуховик. Потом Игорь его продал. Еще одна его черта – врожденное чувство вкуса. Бывало, собираюсь на танцы, а он посмотрит на мой наряд, сощурится и скажет так грозно: «Не позорь мои седины», – с улыбкой вспоминает сестра Людмила. – А однажды, когда сам собирался на танцы, увидел мой белый блейзер без пуговиц и захотел пойти в нем. «Как же ты в женском, – говорю, – пойдешь?» А он: на нем не написано, женский он или мужской. Пришлось поделиться.

«Думал, после развала Союза и газеты такой давно нет»

Сейчас у Игоря свой бизнес – несколько торговых точек. И тем не менее говорит, если б можно было вернуть времена СССР, согласился бы.

– Жили мы лучше. Не в плане материального достатка, с этим действительно были проблемы. А в плане человеческого отношения. Люди больше общались, в гости друг к другу ходили. Молодежь с уважением относилась к старшему поколению. Вот зимой приезжал переполненный автобус, и ты понимал, что если в него не втиснешься – придется еще минут 40 на морозе стоять, а все равно пропускал старших.

Все это время письмо от «Мінскай праўды» аккуратно хранилось на нижней полке в шкафу. После смерти родителей Игорь и Люда вспоминали о нем все реже. И если бы не решили собраться и отпраздновать 50-летний юбилей, оно, скорее всего, так и лежало бы там.

– Стали составлять список гостей и случайно в разговоре вспомнили о письме. Я отмахнулся. Думал, что после развала Союза и газеты такой давно нет. А вот сестре стало интересно. Втайне от меня нашла информацию в интернете и связалась с руководством редакции. Узнал я об этом лишь спустя несколько дней, когда она поставила меня перед фактом: пиши, говорит, автобиографию.

 

Светлана ФЕСЬКО: «Мне кажется, люди того времени – другие»

Светлана Фесько со школьных лет гордилась тем, что родилась в знаменательный день – 7 ноября. Письмо «Мінскай праўды» в семье хранили как настоящую реликвию, а папа каждый раз в шутку обижался: «Чего ж это и мое имя в письмо не вписали?»

IMG 0836

Семья Светланы в те годы жила в небольшой деревне Максимовка Борисовского района.
– Мы с братом были тогда совсем детьми. Мама часто показывала мне это письмо и очень просила сходить в редакцию: «Доченька, доживу я или нет, а ты сходи». Повзрослев, решила, что обязательно так и сделаю. Расскажу, как сложилась жизнь, – говорит она.

В школу Света ходила в соседнюю деревню – три километра в одну сторону и три обратно.
– Зимы тогда были снежные и холодные, дороги никто не чистил, поэтому с понедельника по субботу мы жили в интернате при школе. На выходные уходили домой. Шли через лес, слышали, как совсем рядом волки воют.

Страшно было, но ходили, учились, – рассказывает женщина. – А когда весной разливалась речка – в школе объявляли каникулы. В школу пошли, а читать и писать не умели. Кто нас тогда этому дома учил? Родители целый день на работе в колхозе. Это сейчас моей внучке 7 лет, а она уже и пишет, и читает книжки. Помню, раздали нам прописи. Мама карандашом писала в них, а я ручкой обводила. Но ничего, выучилась и образование получила.
С учителями и одноклассниками Светлана видится и сегодня.

– Встречаемся с учительницей математики. Правда, видимся мы всего раз в год на Радуницу, когда приезжаем на кладбище к родным. Вспоминаем школьные годы, – говорит она. – Мне кажется, люди того времени – другие. Тогда никто никому не завидовал, друг другу помогали, соседи дружно жили. А сейчас живешь с человеком на одной лестничной площадке и не знаешь, как его зовут.

IMG 0809

В детстве Света мечтала быть учителем, но по совету родителей поступила в Марьиногорский аграрно-технический колледж, выучилась на агронома. По распределению попала в одно из хозяйств Могилевской области, познакомилась там с будущим мужем. Вместе с ним переехала в Минск, где и живет со своей большой дружной семьей – мужем, двумя дочками, зятем и внучкой.

В столице Светлана Николаевна 20 лет проработала завхозом в общежитии аэропорта Минск-1, а сейчас трудится в складском хозяйстве ОАО «Интеграл». Главная мечта нашей героини – собственная квартира.
– Мы в очереди с 1989 года – уже 28 лет. Все это время живем в общежитии, – говорит она. – В те годы с жильем было проще: отстоял 10 лет в очереди и получил заветные ключи.
Светлана занимается не только работой и воспитанием внучки, но успевает и грядки на даче посадить, урожай собрать.

Сегодня Светлана занимается не только работой и воспитанием внучки, но успевает грядки на даче посадить и урожай собрать. «Дочки мне говорят: «Мама, зачем тебе эта дача, если все можно купить в магазине или на рынке?» А я с детства привыкла к работе: летом ходила за грибами-ягодами, помогала вместе с братом родителям по хозяйству. Помню, мама скажет пойти колорадского жука с картошки собрать или грядки прополоть, идем все быстро делаем. Мы и работу успевали всю переделать, и вечером на танцы сходить. Вот и сейчас без дела не сижу».

 

Валянціна ПІШЧЫНСКАЯ: «На працу іду з настроем, дадому, дзе чакаюць муж, сын, нявестка і дзве ўнучачкі, – з радасцю»

«Гэта цяпер у кожнага мабільны тэлефон, – разважае Валянціна Пішчынская, – а ў 1967 годзе мой тата, каб «пагаварыць» з мамай, перадаваў у радзільны дом запіскі. Яны дагэтуль захоўваюцца ў сям’і. Часам перабіраю, чытаю, і бачу сваіх яшчэ такіх маладых бацькоў, што абмяркоўваюць маё будучае імя…»

563438

Валянціна Пішчынская з самага дзяцінства ведала, што з’явілася на свет у дзень галоўнага свята краіны. «Юбілейная ты наша», – смяяўся тата. А калі дзяўчынка падрасла – даведалася і пра выстрал «Аўроры», і пра Кастрычніцкую рэвалюцыю. 

Маці хацела назваць дачушку Ларысай. Яе сяброўка раіла даць дзяўчынцы імя Акцябрына. А бацька запісаў у загсе Валюшкай, у гонар першай у свеце жанчыны-касманаўта.
«Так ён мяне ўсё жыццё і называў, – расказвае жанчына. – Добры, клапатлівы, спагадлівы, ні разу не сказаў Валя альбо Валька». 

Яе тату, веселуна і гарманіста Сцяпана Кліндзюка, які працаваў вадзіцелем на аўтабазе, ведаў практычна кожны мала­дзечанец. Ва ўсіх гарадскіх мерапрыемствах прымаў удзел. З інструментам хадзіў і на кастрычніцкую дэманстрацыю. А пасля ў іх доме прымалі гасцей, святкавалі дзень нараджэння дачкі.
«Мама, Ганна Іванаўна, была вельмі гасцінным чалавекам, – успамінае дачка. – Працавала на мэблевай фабрыцы, стамлялася, але заўсёды знаходзіла час і для сяброў, і для нас, дзяцей...».

У школу Валю аддалі ў 6 год. «Рана ёй, праз год прыводзьце», – раілі настаўнікі. Але мама папрасіла даць дачцэ які-не­будзь друкаваны тэкст. Педагогі працягнулі газету – малое прачытала яе амаль як дарослы чалавек. Аргумент быў бясспрэчны. А праз нейкі час дзяўчынку ўзялі і ў музычную школу. Асабліва радаваўся бацька. Не ведаючы нот, і ён, і яго браты ігралі на слых, ды так, што маглі ўпрыго­жыць любы прафесійны калектыў. Іх нават запрашалі на працу ў сталічную філармонію. Але, параіўшыся, засталіся дома. Час быў цяжкі, пасляваенны, трэба было зарабляць грошы, паднімаць дзяцей.

«Закончыўшы васьмігодку, я паступіла ў Маладзечанскае музычнае вучылішча,  – расказвае Валянціна. – Лёгка спраўлялася і са школьнай праграмай, і са спецыяльнымі прадметамі. Па размеркаванню трапіла ў свой раён, працавала ў Лебе­дзеўскай музычнай школе. Гадавала сваіх дзетак, планавала вучыцца па спецыяльнасці далей. Толькі лёсам было наканавана іншае».

Доўга хварэў сын Андрэй, з-за пастаяннага ларынгіту яго не хацелі браць ні ў адзін дзіцячы садок, затым няшчасце здарылася з дачкой-школьніцай. Лячылі, вазілі па дактарах, бальніцах – не ўратавалі. 

Думала, не перажыве гора. Закрыўшыся ў кватэры, плакала, перабірала дачушчыны сшытачкі, рэчы… «Валя, табе трэба ісці на работу, да людзей», – сказаў аднае раніцы муж Анатоль. Напачатку спужалася, нават не магла ўявіць, як возьме ў рукі інструмент, як будзе выкладаць дзецям музыку. Навучыўшыся чытаць па вачах, ён нічога больш не сказаў. А ў адзін з выхадных падвёў да крамы, паказаў аб’яву на дзвярах.

«Так я стала прадаўцом, – расказвае жанчына. – Люблю сваю работу, стараюся ставіцца і да калег, і да пакупнікоў з душой. На працу іду з настроем, дадому, дзе чакаюць найлепшыя ў свеце муж, сын, нявестка і дзве ўнучачкі, – з радасцю».

І Алінка, і Лерачка – яе сэнс жыцця, яе працяг. У абедзвюх дзяўчынак выдатныя музычныя здольнасці. Магчыма, менавіта яны спраўдзяць мару Кліндзюкоў, расчы­няць для сябе дзверы кансерваторыі, ста­нуць вядомымі музыкантамі, якім будзе апла­дзіраваць уся краіна.

 

Прочитано 363 раз
Оцените материал
(3 голосов)
« Декабрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Выборы 2018

 

Подписка

 

Система «Расчёт»