Пятница, 01 декабря 2017 14:13

Психиатр: «Когда подросток говорит «Отстань!», он просит о помощи»

Елена КРЫЛОВА

О том, что кроется за молчанием тинейджеров, почему они пытаются лишить себя жизни и какой вопрос важно задать тому, кто задумывается о смерти, – в беседе с кандидатом медицинских наук, заместителем главного врача по медицинской части (по психиатрии) Минского областного клинического центра «Психиатрия – наркология»
Алексеем АЛЕКСАНДРОВЫМ.

alexandrov

– Алексей Алексеевич, две недели назад пропавшего 16-летнего школьника из Молодечно обнаружили в лесу висящим в петле на дереве. Это единственный случай суицида среди подростков в нынешнем году? 
– Говорить о суициде в случае с молодечненским школьником преждевременно. Утверждать, что мальчик покончил жизнь самоубийством, сможем только после завершения следствия. Что касается уже доказанных фактов суицида среди несовершеннолетних, то их в этом году было два. (За последние 10 лет их количество не превышало 10 в год.) Каждая такая смерть, безусловно, – большая трагедия. Пытаясь разобраться в подобных случаях, я и мои коллеги ищем в истории ребенка или подростка такую точку, когда все еще можно было изменить, помешать суициду. И это можно было сделать! Ведь даже принявший решение о самоубийстве человек колеблется до самого конца. Иногда достаточно всего лишь телефонного звонка или разговора с незнакомыми людьми, чтобы трагедии не произошло.

– А что, к примеру, можно сказать тому, кто уже на краю крыши?
– Прежде всего, спросить, что происходит в его жизни. Почему он сейчас стоит на краю? Вы наверняка услышите историю либо о конфликтной, либо о критической ситуации: любимая девушка бросила, с другом поссорился, родители обидели, в школе проблемы… Но если человек уже стоит на крыше, значит, ситуация кажется ему совсем безвыходной и нет никакой возможности ее исправить. Для отчаявшегося подростка наступили полная безнадежность и катастрофа: девушка ушла навсегда, помириться с другом не получится, сил и желания простить родителей нет, школьные проблемы неразрешимы и т. д. И любая помощь в это время, даже если она кажется неуместной и неумелой, важна. Хотя, конечно, лучший вариант при суицидальной настроенности – помощь специалиста. 

– Психолога?
– Если подросток только говорит о желании смерти, достаточно помощи психолога. Но если в его голове созрел конкретный план: как, когда и с помощью чего осуществить задуманное, пора обращаться к психиатру. К нему же – если уже была попытка нанести себе вред. И не важно, насколько она оказалась серьезной. Даже если подросток выпил 20 таблеток но-шпы или нанес себе порезы, которые еле кровоточат. Достаточно того, что человек попытался убить себя, он воспринимал свои действия, как опасные для жизни. Таких подростков мы помещаем в клинику. Там выясняем, нет ли расстройства психики, оказываем необходимую психологическую помощь. Подросток выходит из кризиса, суицидальные мысли исчезают, кажется, что все в порядке. Но вот в чем беда: тот, кто однажды попытался лишить себя жизни, попадает в группу риска совершения повторных попыток. Таких подростков в Минской области не так много – по 1–2 человека в районе, мы их всех хорошо знаем. По мере возможности помогаем – они эту помощь принимают неохотно. Им кажется: раз конфликт в школе или семье разрешился – психолог больше не нужен. Но это неверно. Таким подросткам с помощью психолога нужно решить свой внутренний конфликт. Ведь причины, побуждающие совершить попытку суицида, лежат внутри каждого из них. И толчком может послужить что угодно. Например, семейное насилие. Причем это не обязательно ситуация, когда бьют самого ребенка, а драки, скандалы между его родителями. Видеть и слышать подобное настолько невыносимо для подростка, что он решает: лучше умереть. 

– В таком случае, наверное, дети из неблагополучных семей больше предрасположены к совершению попыток суицида?
– Нет. Попытки совершают очень разные подростки. Вывести среднестатистический «портрет» здесь невозможно. Единственное, что специалисты знают наверняка: максимум попыток суицидов среди несовершеннолетних приходится на 16–18 лет. Среди них есть и городские, и деревенские жители. Из полных и из неполных семей.

Очень успешные в школе и имеющие там проблемы. С пьющими родителями и с ведущими здоровый образ жизни. Нет универсальных признаков и показателей для обнаружения склонных к суициду подростков. Нет и тестов, которые бы со 100-процентной гарантией определяли таких среди 110 тысяч живущих в Минской области несовершеннолетних. «Сита», с помощью которого можно вычислить мальчиков и девочек с суицидальными настроениями, не существует нигде в мире. И вряд ли оно появится. 

Вы говорили о том, что причина, по которой подростки решаются на суицид, всегда внутри них. А как же так называемые группы смерти? Они довольно активно в этом году работали и у нас, и в России… 
– Это всего лишь спусковой механизм, но не причина. Сколько было подписчиков в группах смерти? А кто из ребят реально предпринял попытку суицида? Это несопоставимые цифры! Почему, грубо выражаясь, говорили что-то сделать с собой всем, но послушались только единицы? Потому что на попытку суицида пошли только те, кто оказался к этому изначально склонен. У такой категории подростков еще до вхождения в группу смерти было какое-то неблагополучие в жизни, они пережили психологический стресс. Повторяю: причина всегда внутри человека. Она не в Сети.

– Как определить, что подросток переживает психологический стресс?
– Скорее всего, он станет замкнутым. Изменения в его поведении в большинстве случаев заметят учителя и одноклассники. Лучше, если это будут все же преподаватели. Потому что подростки часто поддерживают друг друга молчанием. Они никому не рассказывают о том, что происходит с другом. Сами стараются ему в душу не лезть, особенно если уже услышали от него: «Отстань!». Хотя на самом деле это «отстань» – сигнал о том, что в жизни человека происходит что-то нехорошее. Звучит завуалированная просьба о помощи. Даже молчание иногда – просьба о помощи. Порой спрашиваешь у кого-либо: «У тебя все хорошо?», а он ничего не отвечает. А это значит: «все так плохо, что и говорить об этом не хочу». Конечно, далеко не факт, что возникшая кризисная ситуация в жизни подростка приведет к попытке суицида. Но такой кризис – основание подумать, не пора ли обратиться за помощью к психологу.

– И как часто к таким специалистам обращаются в райцентрах и небольших населенных пунктах?
– Не так часто, как хотелось бы. У нас еще низкая психологическая грамотность. Особенно в небольших населенных пунктах считается зазорным ходить к психологу. Люди боятся, обратившись за помощью к специалисту, получить клеймо «псих». В крупных городах вроде Солигорска с этим проще. Чем больше город, тем сильнее размываются социальные связи живущих в нем. А в маленьком городке все у всех на виду.

– И напоследок довольно болезненный вопрос для родителей: что делать папам и мамам подростков, которые уже пытались совершить попытку суицида?
– Прежде всего, признать, что это случилось. Это не так просто, как кажется. Родители чаще всего стараются объяснить попытку суицида чем-то другим. Например: «Она не хотела покончить с собой, потому что от но-шпы не умирают. Подумаешь, выпила сразу 20 таблеток! Я и сама но-шпу пью… Нет, не по 20 таблеток. Ну, она, наверное, что-то перепутала!» Не игнорируют реальное положение вещей, как правило, родственники тех, кто серьезно себе навредил. Реанимация отрезвляет родителей. Но если ребенок попал в гастроэнтерологию после 20 таблеток но-шпы, выходит, беспокоиться не о чем? Папы и мамы упускают из вида то, о чем мы уже говорили: ребенок серьезно воспринимал свою попытку суицида. 

У нас сейчас очень доступная психологическая помощь. Специалисты есть почти во всех учебных заведениях. Если нет желания или возможности обратиться к ним, то при больницах во многих районных городах работают центры здоровья молодежи. Там есть психологи, которые принимают бесплатно и на абсолютно анонимных основаниях. Подростку не нужно предъявлять никаких документов, на него не заводят карточку учета. Он может даже не называть свою фамилию, не говорить, где живет и учится. Как правило, вход в такие центры здоровья делают отдельным от входа в больницу, чтобы максимально сохранить конфиденциальность посетителей. К тому же любой подросток или его родители могут позвонить по телефону доверия, чтобы разобраться в ситуации. И я рекомендую делать именно это, а не искать в интернете ответ на вопрос: «Что делать, если…». Вы найдете тысячу способов разрешения конфликтов, но ни один из них вам лично и вашему ребенку не подойдет. Каждый случай уникален.

После отрицания попытки суицида к родителям зачастую приходит злость: «Это врачи (учителя, психологи) сделали что-то с моим ребенком, если он решился на подобный шаг! Я его утром в школу отправляла нормальным. А вечером мне позвонили из больницы: забирайте своего сына». Родители в такой период склонны обвинять окружающих в произошедшем: «Это учителя не заметили, что с моим ребенком что-то не так, не сказали мне. Мы его днем не видели! Мы на работе были». Потом приходит смирение: «Да, мой ребенок это сделал, и я ничего не могу изменить. Не дам ему других друзей, не позвоню девушке, чтобы уговорить ее встречаться с моим сыном только потому, что он говорит: «Жить без нее не хочу». Это мой самый обычный нормальный ребенок». И на этом этапе родители по-настоящему пытаются помочь ребенку. Они могут привести его к специалисту, сами прийти на консультацию с вопросом, как вести себя. А находящиеся на первых стадиях переживания стресса из-за попытки суицида ребенка родители обычно приходят и говорят: «Вот вам мой сын, сделайте с ним что-нибудь. Заберем его через час-полтора. А у нас самих все хорошо». Это выглядит так, будто в человеке что-то сломалось, его сдали в ремонт и просят починить. А потом еще дать гарантию, что в ближайшее время поломка не повторится. 

Телефоны доверия (бесплатно): 8 (017) 202-04-01; 8 (029) 899-04-01
Телефон доверия для детей и подростков (бесплатно): 8 (017) 263-03-03 

Прочитано 38 раз
Оцените материал
(0 голосов)
« Декабрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Выборы 2018

 

Подписка

 

Система «Расчёт»