Суббота, 20 Июнь 2015 00:16

Фронтовик

Фронтовик mpravda.by
Григорий СОЛОНЕЦ

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

93-летний Алексей Игнатьевич Буфетов начал воевать 22 июня 1941 года, а закончилась война для него лишь 15 мая 1945-го.

От Перемышля до Днепра

Лейтенанта Алексея Буфетова Великая Отечественная застала в пограничном городке Перемышле Львовской области, где наряду с другими частями дислоцировался и его 28-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион. Назначение сюда после ускоренного выпуска из Горьковского военного училища зенитной артиллерии он получил в феврале 1940 года. Обстановка на границе уже тогда была тревожная. И хотя вслух слово «война» произносить запрещалось, ее приближение чувствовали каждый боец и командир. Алексей Игнатьевич хорошо помнит последний мирный вечер 21 июня:

— Вечером поездом Львов—Перемышль я доставил с Яворовского полигона своих бойцов в Перемышль. Под руководством моего заместителя строем отправил их в казарму, а сам тоже пошел отдыхать. Сосед по квартире, лейтенант Моргун, еще не спал. Вместе поужинали. Затем он взял в руки гитару, будто чувствовал, что держит ее в последний раз. Мы стали петь. В комнате было душно, я открыл окно. Невольно обратил внимание, что обычно освещенная западная часть города (а Перемышль был разделен пограничной рекой Сан между нами и немцами примерно пополам) погружена во мрак. Но в те минуты мне, уставшему после дороги, ни о чем не хотелось думать. На дворе была тихая летняя ночь.

Примерно без десяти четыре утра (солнце только-только поднималось) я проснулся от страшного грохота снарядов. Это немцы из тяжелых орудий открыли интенсивный артиллерийский огонь по старым австрийским казармам военных городков, штабам наших частей, паркам с боевой техникой.

Лейтенант Алексей Буфетов, на ходу одевшись и еще до конца не веря в то, что началась война, побежал к своему взводу в военный городок. Вместе с бойцами попытались прорваться в артпарк, к своим зенитным 76-миллиметровым орудиям образца 1931 года, но ничего не получилось. Здесь он увидел первых наших убитых и раненых. Корректируя артогонь с самолетов, в небе над городом висели «рамы», немцы хорошо пристреляли нашу территорию, снаряды ложились кучно и в цель. Вели артиллерийский огонь даже по отдельным людям. «Интенсивный артобстрел немцев не позволял нам выводить на огневую позицию батареи наших 76-миллиметровых орудий и другую боевую технику, — вспоминает ветеран. — Тогда в этой отчаянной ситуации и пришла кому-то из нас в голову неожиданная мысль: учитывая направление ветра, поджечь одну из цистерн с бензином и под прикрытием дымовой завесы проникнуть в артиллерийский и автопарк, к пушкам. Так и сделали, благодаря чему удалось спасти от уничтожения 70 процентов боевой техники, которая впоследствии очень пригодилась».

Но силы были неравными. По приказу командования 27—29 июня с ожесточенными боями наши части начали вынужденное отступление на восток. Лейтенант Буфетов на себе испытал горечь поражения и утраты своих боевых товарищей. Как сам не погиб в той огненно-кровавой кутерьме, одному Богу известно.

На границе между Винницкой и Проскуровской (ныне Хмельницкой) областями Алексей увидел в небе семь или восемь немецких бомбардировщиков «Хейнкель-111», скорее всего, возвращавшихся с задания. Не медля, зенитчики батареи развернули свои орудия и открыли огонь. И им улыбнулась удача — подбили один из самолетов. По шлейфу черного дыма определили примерное место его приземления. Командир батареи приказал лейтенанту Буфетову взять с собой бойцов, захватить в плен экипаж и снять с «Хейнкеля-111» несколько шильд — как доказательство.

Бегом через кукурузное поле, увенчанное по краям желто-зелеными шапками подсолнухов, добрались они до места приземления «стервятника» с фашистской свастикой на хвосте. Заглянули в кабину — пусто. Невдалеке увидели временный сарайчик («ригу»). Интуиция подсказала Алексею: немцы могли скрыться там. И не ошибся. Но каково же было удивление наших бойцов, когда из кучи соломы со словами «чех, чех» и с поднятыми вверх руками выбрался один пилот, затем второй (оказавшийся мадьяром), а следом третий воздушный ас — австриец. Командиром же интернационального экипажа был немецкий офицер. Всю эту четверку, их оружие и документы лейтенант Буфетов с подчиненными бойцами доставили в штаб корпуса.

За сбитый самолет и пленение летчиков полагались ордена. Но кто их тогда, жарким летом и осенью сорок первого, видел: даже мыслей таких не возникало. О другом думали: как и где удастся остановить врага, с триумфом прошагавшего по Европе. А обстановка зачастую складывалась так, что неведомо было, где враг — сзади или впереди. Угроза окружения постоянно преследовала отступавших. А тут еще немецкие танки, внезапно, как из-под земли, появлявшиеся. И тогда, услышав общую команду «К бою!», зенитчики развертывали свои орудия против бронированных целей, поражать которые вроде бы никакими уставами не предписывалось. И что вы думаете, 76-миллиметровые зенитные пушки подбивали не только самолеты, но и танки. Правда, при этом из-за своих демаскирующих габаритов и сами нередко становились удобной мишенью.

Под Уманью у заметно поредевшего 28-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона кончилось все: боеприпасы, топливо, продовольствие. Пришлось оставить, приведя в негодность, ставшие бесполезными пушки и транспортировавшие их трактора, и превратиться в обычных пехотинцев. Так налегке и вышли к Днепру, переправиться через который с помощью одних только подручных средств тоже было делом нелегким.

— Много тогда в водах Днепра нашего брата осталось, — печально замечает Алексей Игнатьевич. И добавляет: — В обмундировании нам, физически изнуренным, голодным, тяжело было плыть. Бывало, попросту сил не хватало, и человек шел ко дну. Но ведь и немец не дремал, с воздуха свинцом и бомбами еще как поливал! Это большая удача, когда удавалось невредимым переправиться на другой берег.

«В Сталинграде нашел свое счастье»

Летом 1942 года лейтенант Буфетов со своей уже новой батареей оказался в Сталинграде. В передвижном госпитале Алексей познакомился с Валей Андреевой, операционной медсестрой. Обменялись адресами, договорились переписываться и встретиться после войны. Так началась удивительная, красивая история их полувековой любви, длившаяся до самой смерти Валентины Павловны... 

Когда мы беседовали, Алексей Игнатьевич, словно мысленно советуясь, нет-нет да и поглядывал на фотопортрет супруги. Мне показалось, что он до сих пор видит в ней ту юную сталинградскую девочку.

— Там, в городе на Волге, фельдмаршал Паулюс потерял все, что имел: славу, доверие фюрера, армию. А я, наоборот, приобрел главное — любовь и счастье на всю жизнь, — заключил Алексей Игнатьевич.

Часы от Конева

На Курской дуге старший лейтенант Буфетов командовал батареей 1367-го зенитно-артиллерийского полка. На вооружении были уже более подвижные и эффективные 37-миллиметровые пушки. Зенитчикам Буфетова удалось отметить сбитым фашистским самолетом начавшееся знаменитое танковое сражение под Прохоровкой. И хотя его исход во многом решался на земле, существенную роль играла и поддержка с воздуха, где немцы уже не имели прежнего превосходства, но были еще достаточно сильны. Поэтому зенитчикам приходилось так же жарко, как и танкистам.

В один из дней на огневую позицию батареи подъехала легковушка, из которой вышел генерал с сопровождавшими его офицерами. Это был командующий Степным (позже преобразованным во 2-й Украинский) фронтом генерал армии Иван Конев. Старший лейтенант Буфетов доложил обстановку. Командующий фронтом внимательно выслушал, уточнил номер полка. Затем сказал: «Передайте командиру, чтобы к исходу дня все батареи были сосредоточены в районе...». И указал название населенного пункта. Прежде чем уехать, поинтересовался: сколько самолетов удалось уничтожить? И, услышав о недавно сбитом бомбардировщике, генерал армии Конев похвалил зенитчиков. А старшему лейтенанту Алексею Буфетову пожал руку и вручил часы. Та фронтовая награда от прославленного полководца, ставшего потом Маршалом Советского Союза, памятна Алексею Игнатьевичу не меньше орденов.

3 августа 1943 года мужественный офицер едва не погиб. Было это на Курской дуге, где зенитные орудия независимо от калибра ставили на прямую наводку для стрельбы по танкам. Темп общего наступления войск требовал высокой мобильности и от зенитчиков. На одном из участков наступления зенитно-артиллерийская батарея старшего лейтенанта Буфетова и другие подразделения вынуждены были передвигаться по полю, заминированному противником. Перед наступлением саперы успели сделать проходы только для танков. Зенитчики старались, конечно, идти по проторенному пути. Буфетов вначале стоял на подножке ЗиСа-5, тянувшего пушку, а потом соскочил и шел рядом, показывая водителю направление движения. И вдруг сноп огня вырвался из-под левого переднего колеса грузовика: больше Алексей Игнатьевич ничего не помнит.

Очнулся уже в окопе от припекавшего солнца и от прикосновения чьих-то рук. Первая мысль: «Цела ли голова?». Потрогал ее руками и облегченно вздохнул. А глаза, как ни силился, до вечера открыть не смог. Слух постепенно восстановился. От контуженного взрывом мины офицера не отходила девушка-санинструктор. Благодаря ее стараниям, а также крепкому молодому организму, через пару суток старший лейтенант Буфетов встал на ноги. Слава Богу, со зрением было все в порядке.

Капитан Буфетов освобождал Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию, Чехословакию. Война для него закончилась не 9 мая, а 15-го, в окрестностях Праги, за которые велись ожесточенные бои с окруженной немецкой группировкой.

После войны остался в армии, дослужился до полковника: в запас уволился в 1968 году в Беларуси.

В последнее время 93-летний Алексей Игнатьевич все чаще вспоминает свое босоногое детство, быстрокрылой птицей пролетевшее в большой крестьянской семье, и, как ни странно, войну, которую прошел от первого и до последнего дня. О ней, а еще о мужестве и отваге фронтовика напоминают также два ордена Красной Звезды, два ордена Отечественной войны 2-й степени, медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией», «За победу над Японией» и другие награды. 

Прочитано 2667 раз
Оцените материал
(0 голосов)

Год малой родины

II Европейские игры

Молодежная политика

 

Телефон доверия

Подписка

 

Система «Расчёт»