«Вид уничтоженных городов вселял ужас» Ветеран пожарной службы о Спитакском землетрясении

Этапам биографии Николая Шершнева могут позавидовать самые топовые голливудские актеры. За более чем тридцатилетнюю карьеру пожарного бывший первый заместитель Минского областного управления МЧС поучаствовал в ликвидации нескольких крупных природных и техногенных катастроф. В их числе — печально известное Спитакское землетрясение. Накануне Дня пожарной службы корреспондент «МП» встретился с Николаем Шершневым и узнал о тонкостях работы спасателей в восьмидесятые, что его поразило в разрушенной землетрясением Армении, и чем занимаются огнеборцы после выхода на пенсию.

Александр НОВОХРОСТ, фото Светлана Курейчик, rg.ru

 «Работа пожарного должна быть осмысленной»

— Николай Иванович, в пожарные часто идут по стопам отца или деда. Как было в вашем случае?

— После окончания школы мой хороший друг захотел поступать в пожарное училище. Я некоторое время сомневался, но в итоге принял такое же решение. Тогда в Советском Союзе было три основных пожарных училища: в Иваново, Ленинграде и Львове. Первый был ближе всего к дому, и мы отправились покорять «город невест».

— После учебы вы вернулись в Беларусь?

— Да, и сразу на Минщину в 1982 году. Если быть точнее, то в Борисов. Тогда в городе и районе пришлось с нуля выстраивать структуру пожарной охраны, так как проходила ее «военизация». Я стал начальником караула, и на самом деле, организационной работы было больше, чем практической. Подобрать кадры, обучить и сплотить коллектив — на все ушло года два.

Неординарные случаи? Как-то тушили дом, барак на восемь квартир. Постройка почти полностью охвачена огнем, а в одном из помещений — газовый баллон. Я взял его в охапку и быстренько вынес. Казалось бы, что тут такого? Но это, по сути, бесшабашный поступок. Только постфактум приходит осознание, что емкость могла и «рвануть».

— Наверняка, на фоне адреналина понимание серьезности ситуации снижается.

— Можно сказать и так. Но я твердо уверен, что работа пожарного-спасателя должна быть осмысленной. Все-таки ты отвечаешь за людей. Будь то за подчиненных, спасаемых или кого-то еще. Несмотря на напряжение, голову нужно держать холодной.    

— В Борисове вы проработали…

—… два года. Опыт руководства показался удачным, и я решил пойти учиться дальше. Тогда на весь Союз было одно учебное заведение, готовившее специалистов-руководителей — Высшая инженерная пожарно-техническая школа МВД СССР. Учебу закончил в 1988-м и в сентябре попал в Минское областное управление МЧС. А буквально через три месяца в Армении случилось Спитакское землетрясение, унесшее жизни 25 тысяч человек.

«Вид уничтоженных городов вселял ужас»

— Вспомните, как вы об этом узнали.

Это было, в принципе, банально. Вызвали на работу, кратко обрисовали ситуацию, дали четыре часа на сборы и — полетели. Из Минской области в Армению направили сводный отряд: милиция, пожарные, строители, гражданские специалисты. Вылетали на транспортном ИЛ-76 из Мачулищ. Помимо людей, в самолет загрузили десятки палаток, печей-буржуек и другого оборудования, которое позволило несколько месяцев автономно существовать.

— Какие первые ощущения испытали на месте трагедии?

— Опустошающие. И это нормальная человеческая реакция. Вид уничтоженных городов, погибших, всеобщая растерянность вселяли ужас. Чрезвычайных ситуаций я видел много, но бедствие подобного масштаба — впервые. Сила природы показала, насколько беззащитен человек.

Специфика была простой — разбор завалов. Определяли характер повреждения зданий, решали вопрос об их сносе или ремонте. Параллельно старались хоть как-то помочь людям. Ситуацию усугубляла погода: в тот декабрь в Армении было около 10 градусов мороза. Плюс горный климат. Ощущения совсем непривычные для белоруса.

В ходе операции выявилась и другая проблема. Старые здания, которым было за сотню лет, выдержали десятибалльный толчок. А новые — нет, настолько низким было качество строительства. И именно под такими завалами погибло большинство людей.

«Несмотря на горе, армяне остались жизнерадостными и гостеприимными людьми»

— Сколько вы пробыли в Армении?

— Четыре месяца. Главное воспоминание, которое навсегда осталось со мной — это люди. Несмотря на всю кажущуюся нереальность происходящего, армяне смогли сохранить самообладание и остались в первую очередь людьми, добрыми и гостеприимными. Старались помочь нам в бытовых вопросах. Но встречались и те, кто пытался нажиться на чужой беде. Да-да, были и мародеры. Впрочем, не зря в Армению направили дополнительные силы милиции.

Были и комичные случаи, ведь жизнь, так или иначе, продолжалась. В одну ночь дежурный по нашей палатке натопил буржуйку так, что брезентовый потолок просто расплавился, а он, бедолага, уснул и не заметил. Под утро просыпаюсь, а надо мной — звездное небо. А главное, как красиво это смотрелось! Уже потом выяснили, что всю ночь проспали, считай, на улице.

— Вы вернулись в Беларусь в апреле 89-го. Сложно было привыкнуть к «старой» работе?

— Безусловно. За это время, хочешь не хочешь, а пришлось с головой окунуться в страшную атмосферучеловеческого горя. Погибло 25 тысяч человек, буквально каждая семья потеряла кого-то из родственников. Осознание пришло уже потом. Странное ощущение — вернуться из зоны бедствия в нормальную, спокойную жизнь. Своеобразный посттравматический синдром.

Спитакское землетрясение оказало сильное влияние на мою дальнейшую судьбу. Я понимал, что предупредить такую природную стихию практически невозможно. А вот минимизировать ее последствия — вполне по силам. В управлении я занялся инженерной работой. Участвовал в разработке противопожарных и строительных норм.

«После развала Советского Союза пришлось создавать свою систему пожарной охраны»

— Эти события предшествовали краху СССР. Как сложилась ваша служба уже в независимой Беларуси?

— Продолжал работать в том же направлении. Другой вопрос, что нарушились все экономические связи. Раньше оборудование поставляла Россия, машины — Украина. И в один момент всего этого не стало. Но расстраиваться времени не было. Перед спасателями стояла задача наладить собственную систему пожарной охраны.

Беларусь, к тому же, осталась без профильных учебных учреждений, производства техники. Уже позже понемногу сфера стала восстанавливаться. Например, на базе областного управления создали производственно-технический центр, в котором собирали пожарные автомобили из комплектующих для МАЗов. Многие из этих машин, к слову, работают по сей день.

Во второй половине 90-х несколько лет отработал в созданном научно-практическом центре по вопросам пожарной безопасности. В 2000 году вернулся в родное управление, а в 2008-м стал первым заместителем структуры. В этом качестве трудился до 2012-го. Получается, вместе с годами учебы в МЧС отработал 33 года.

— Если сравнить оснащение пожарных тогда и сейчас, то очевидно преимущество современной экипировки. А как это ощущается на личном уровне?

— Можно привести простой бытовой пример. Разве кто-то 30 лет назад предполагал, что в телефоне сможет уместиться одновременно компьютер, камера и множество других полезных вещей? Конечно, нет. Так и в случае с пожарной техникой в частности и всей сферой в целом. Развитие техники помогает совершенно по-другому взглянуть на пожар как явление. Сейчас на вооружении спасателей есть ранцевые огнетушители. Про импульсные установки машины емкостью в десять тонн, гидравлические приспособления даже не говорю. В восьмидесятых об этом невозможно было мечтать.

«Ночью просыпался с мыслью — а почему мне не позвонили?»

Вы ушли на пенсию в том возрасте, когда у мужчины самый расцвет сил. Всегда было интересно, где продолжают карьеру спасатели.

— Я, говоря молодежным языком, остался в теме. В одной из торговых сетей занимаюсь обеспечением пожарной безопасности. Рад, что судьба сложилась именно так. Меня ценят как специалиста, а я, со своей стороны, стараюсь привнести какие-то инновационные решения. Можно сказать, что моя служба еще продолжается. Просто немного своеобразно.

— Когда видите пожарную машину, спешащую на вызов, наваливаются воспоминания?

— Ох, и еще какие (смеется). Вообще, первое время после службы мне все казалось нереальным. Когда работал, часто ночью вызывали на работу. А первое время даже непривычно было спать. Просыпался с мыслью, а почему мне не позвонили?

— Думаю, не ошибусь, предположив, что у вас большая и дружная семья.

— Я немного задержался с этим вопросом (улыбается). Обзавелся семьей уже после 30. У нас с женой двое детей: сын в этом году оканчивает университет, дочке недавно исполнилось 16. Первое время сын хотел пойти по моим стопам, но потом поменял решение и ушел в другую сферу.

— И напоследок. Что пожелаете коллегам?

— Сухих рукавов. Это наше профессиональное поздравление, но оно четко отображает специфику работы. И, конечно, чтобы все оставались здоровыми и жизнерадостными.

Александр НОВОХРОСТ

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий