Бронзовые сказки Николая Байрачного

Николай Байрачный – автор первого и единственного в Беларуси памятника корове, установленного возле Комаровского рынка, как оказалось, тяготеет вовсе не к монументальным скульптурным формам, а с увлечением создает удивительно изящные миниатюры. Корреспонденты «МП» побывали в мастерской и удивились многогранности его таланта: живопись и графика, скульптура и керамика, мультипликация и даже авторское оружие.

Художника застали за кропотливой обработкой скульптурок: это его внучки в образе маленьких фей. Автор комментирует: «Как Александр Вертинский пел: «У меня завелись ангелята». На крылышках фей делаю миниатюрные витражи». На соседних столах сурово поглядывают друг на друга казаки и шляхта – персонажи времен Государева похода 1654 года. Здесь можно увидеть и Урсулу Радзивилл, правда, эта работа пока в пластилине: чтобы отлить фигуру из бронзы, нужны спонсоры, а с этим пока сложно. Делал ее Николай Иванович в надежде, что скульптура понадобится Несвижскому замку. Многие из представленных здесь работ будут экспонироваться на очередной выставке в октябре в Национальном центре современных искусств.

– Николай Иванович, гипсовое распятие, которое висит под потолком в мастерской, связано с душевными терзаниями?

– Ее бронзовый вариант находится в деревне Слободка, что на Браславщине. Как-то со знакомым поехали в эту деревню и по дороге перевернулись. Машину раскурочило, а сами даже не поцарапались. Я долго мучился: как же отблагодарить Того, Кто за мной так заботливо присмотрел. В Слободке как раз на росстанях решили крест поставить. Сделал для него распятие…

– Почему вы отдаете предпочтение кабинетной скульптуре, а не монументальной?

– Мельчайшие детали превращают вещь в захватывающую дух игрушку. Поставит человек у себя на столе такую камерную скульптуру и может ее внимательно рассматривать, открывая для себя самые неожиданные секреты. Каждое перышко, каждую шерстинку вытачиваешь. На одну работу уходит полгода-год, жалко с ними расставаться – ведь все в единственном экземпляре. Другое дело, когда это тиражная, массовая продукция. Я же не владею схемой успешных продаж. Должен быть агент, менеджер, который этим занимается. Поэтому очередная готовая скульптура отправляется ко мне домой. Он уже превращается в музей, только мне лицензию не дают на билеты для посетителей. (Смеется.)

– Вы родом из Баку, а как оказались в Беларуси?

– Не скажу, что Азербайджан моя родина. У родителей-военных дети рождаются по месту службы. После Баку отца перевели в Туркменистан, потом – в Пинск, в Беларусь. Генетически я украинец, мои деды и прадеды были из Украины. Я себе родину… построил. Она в деревне Слободка Браславского района. Там у меня дом с башенкой, о котором всегда мечтал. Много лет его возводил и сейчас продолжаю совершенствовать. Весь интерьер делал своими руками. В соседней деревне Масковичи есть гораостров. Если на ту гору подняться и посмотреть на родную мне Слободку, открывается великое счастье для глаз: шпили костела, небо голубое, облака белые, а лес контрастно зеленый… Тогда и чувствуешь остро: родная сердцу земля именно так и выглядит.

– Тепло отзываетесь о белорусской деревне… Неспроста именно вы и выиграли конкурс Мингорисполкома на создание памятника корове-кормилице.

– До этого не участвовал в конкурсах. Поскольку я городской житель, пришлось изучать, как «устроено» это домашнее животное. В Слободке была единственная на всю деревню буренка. Она и послужила «моделью» – сфотографировал со всех ракурсов. Сидеть месяцами в раздумье над образом – это не про меня. Скульптуру вылепил довольно быстро. Но результат первоначально меня не устроил – коровке не хватало какой-то притягательной радости, трогательности. Хотелось, чтобы люди ее доверительно гладили, вспоминали свое детство в деревне у бабушки, вкус парного пенного молока. И я решил подарить ей нарядный венок из полевых цветов. Украшать голову буренки венком на Троицу – давняя традиция. Так благодарили ее за то, что всю семью кормит…

– Знаю, что в пластилиновой копии скульптуры были еще лавочка для хозяйки и ведро для молока. А в итоговом варианте их почему-то не стало.

– «Зэдлік» лепил правильный, как в старину в деревнях, – в полполена с четырьмя ветками, которые служили ножками. Такие цельные скамейки не расшатывались, не обламывались. Убрать лавочку и завязанный подойник было решено во время приемки эскиза – чтобы корову на улице никто не «доил».

– Расскажите, как почувствовали свое призвание быть художником?

– Эта профессия сама меня выбрала. В городе Кировабаде, нынче Гянджа, куда переместился гарнизон отца, была липучая черная грязь в лужах. И чтобы я не просто в ней пачкался, мама показала, как из той глинки сделать коника. Вылепил его. А было мне тогда четыре года.

Мечтал быть летчиком. И по сей день тоскую по летному делу. Участвую в компьютерных воздушных боях – там управляю самолетами. В юности увлекался фехтованием. Посмотрите: большинство моих скульптур с саблями, ружьями, пиками – все связано с историческими баталиями.

На отделении декоративно-прикладного искусства учился в Белорусском государственном театрально-художественном институте. По распределению попал на Борисовский художественный комбинат. Там в основном выполнял заказы по оформлению объектов. Параллельно делал маленькие керамические статуэтки. За 25 лет езды из Минска в Борисов и обратно дорогу до Луны я практически преодолел.

– А что вас в свое время привело в анимацию?

– Поступал во ВГИК на художника-мультипликатора, но дали от ворот поворот. Однако любовь ко всему фантастическому и неожиданному позже все равно позволила поработать художником-постановщиком мультфильмов. Мультфильмы люблю и по сей день. Недавно посмотрел пиксаровскую «Тайну Коко» и к финалу обнаружил, что у меня по бородище текут слезы.

– Вы ведь еще и оружейный мастер.

– Мои друзья изготавливают клинок, а на мне его украшение: чеканка, гравировка. Оружие, которое мы делаем, с адресацией в XVII век – шпаги, мечи. Иногда совмещаем его с моими скульптурами – получаются кабинетные статуэтки.
– Немало известных детских книг, которые издавались огромными тиражами, удачно оформлены именно вами.
– Около 100 проиллюстрировал. «Сказки» Родари, «Пеппи Длинныйчулок» Линдгрен, «Хоббит» Толкиена. Уже не занимаюсь этой работой – состарился для детских книжек. В этом деле нужна голова помоложе, чтобы сочинять истории в картинках современные и нужные новому поколению читателей.n
Елена ПАШКЕВИЧ

– Немало известных детских книг, которые издавались огромными тиражами, удачно оформлены именно вами.

– Около 100 проиллюстрировал. «Сказки» Родари, «Пеппи Длинныйчулок» Линдгрен, «Хоббит» Толкиена. Уже не занимаюсь этой работой – состарился для детских книжек. В этом деле нужна голова помоложе, чтобы сочинять истории в картинках современные и нужные новому поколению читателей.

Елена ПАШКЕВИЧ

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий