Наркозависимость: диагноз на всю оставшуюся жизнь

У историй о наркозависимости не бывает хеппи-эндов. Лучшее, на что могут рассчитывать побывавшие «на игле»  оптимистичный финал, но работать на него надо всю оставшуюся жизнь. Именно для этого по собственной воле возвращаются в реабилитационное наркологическое отделение «Исток» Минского областного клинического центра «Психиатрия-наркология» люди, которые утверждают, что «бывших наркоманов не бывает». Олег из их числа. Он осознал, что его зависимость – хроническая болезнь, которую нельзя игнорировать, как бы долго ни длилась ремиссия. Своей историей молодой человек поделился с корреспондентом «МП».

Олегу 32 года. Вырос в полной семье, есть младший брат. О себе рассказывает легко и эмоционально. Не потому, что гордится – почти пять лет не употребляет наркотики, а потому что с психологом детально проработал свою проблему и составил для себя новую программу жизни. А еще потому, что его история не претендует на уникальность, но может стать предостережением для многих.  

«Боялся, как меня примут»

– У меня всегда была очень сильная эмоциональная связь с матерью. Она командовала папой, мной, братом. Даже в 17–18 лет мама продолжала принимать за меня решения: очень авторитарная, властная, сильная. Нет, я ее не обвиняю, ведь это неосознанно было… Но все мои какие-то взрослые поступки обесценивались. Первый заработок денег на авторынке – я принес ей большой букет цветов. А она меня отругала: зачем ты это сделал, не надо было тратиться… Отцу купил что-то по строительной части. Просто в дом хотел что-то купить – вновь то же самое. Знаете, в мои 18–20 лет она по-прежнему считала меня маленьким ребенком, подавляла мою личность. А я-то рос во дворе! Мне надо общаться, а я был закрытым, боялся, как меня примут…

Первый раз алкоголь попробовал на школьной дискотеке и почувствовал себя очень раскрепощенным: смело общался со сверстниками. Даже с девушками! Мне, конечно, стало плохо потом. Но в том реальном мире мне было гораздо некомфортнее: как будто колется что-то, как после стрижки. Так я себя чувствовал. Ну и начал пить. Сильно. Меня в 19 лет в армию забирали, а у меня похмелье дикое – даже не понимал толком, что происходит.

«Курить марихуану модно было»

В армии, конечно, не употреблял, но появилась жажда власти, потребность унижать других. Когда вернулся, думал, передо мной все двери открыты, но никуда не смог устроиться. Понял, что жизнь за эти годы далеко вперед ушла. В общем, после армии у меня был период, который можно назвать «реквием по мечте». Я снова начал сильно пить. Но ребята, с которыми общался, перешли на марихуану. Тогда курить ее модно было. За короткий промежуток времени я полностью поменял имидж: снял ботинки, надел кроссовки, кепку, стал слушать другую музыку. Мама думала, что это Бог услышал ее молитвы: я бросил пить. На самом деле одна зависимость сменила другую. Потом человек, который нам доставал марихуану, сказал, что травки нет, но есть порошки. Я понимал, конечно, что это наркотики, но слабо представлял, что с ними делать. Меня подбодрили: не маленький, разберешься! Так я впервые укололся. Амфетамин принес жуткую эйфорию. Я даже испугался. Знаете, как будто крылья появились! Мне тогда 20 лет было, и буквально за полгода я перепробовал практически все наркотики, которые находил. И не важно – чистые, грязные… Все, которые попадались под руку.

«Таким никогда не буду»

Я в то время на железной дороге работал, сопровождал грузы. У меня оружие было, а я как-то раз приехал неадекватный: не спал пару суток, психическое расстройство было. Начальник сделал замечание – и я ему пару раз «зарядил». Все. Меня уволили по статье. Дома я никому об этом не сказал, потому что по-прежнему хотел оставаться для матери незащищенным, слабым. Она же со своей гиперопекой контролировала все, а у меня не хватало мужества ей во всем признаться. Толерантность росла в употреблении, увеличивалась доза. Настал момент, когда стал выносить из квартиры вещи. Я слышал подобные истории, видел наркоманов, но был абсолютно уверен, что со мной такого никогда не произойдет. Был уверен, что смогу прекратить все это в любой момент – стоит только захотеть. Но начал воровать в собственном доме. Мама все поняла, и я очень быстро оказался на улице – работы нет, денег тоже. Было диковато, когда компания предложила с машин снимать колеса, зеркала, магнитолы. Но это легкие деньги: пять минут работы – сто долларов в руках.

«Как в камере заморозки»

Через два месяца я оказался на скамье подсудимых. Мне 21 год. Вы не представляете, насколько быстро все происходило! Мне дали четыре года, повесили огромнейший иск. Мама плакала – жуткая история с моим участием ее очень сильно подломила. Благо – амнистия. Два года только отсидел. Не употреблял, конечно. Но это было как в камере заморозки. Освободился – все нормально, восстановился. Родные не отвернулись: с кем не бывает, все ошибаются… Проходит два месяца – все отлично, но чего-то не хватает. Тревога, низкая самооценка – все дефекты характера, присущие наркоману, который употребляет, чтобы покинуть реальность и уйти от ответственности. Все началось по-новой. Подумал, что от одного раза ничего не будет. Но через два дня уже стоял в оборванных штанах на остановке: меня снова выгнали из дому, и я не знаю, что делать. В невменяемом состоянии дернул с прохожей сумку. И все: второй срок. Тогда я уже начал понимать, что у меня проблемы, но не знал, что одному с ними не справиться. Мне казалось, я смогу. Но происходило то же самое… Дали два года. Я вышел. Буквально пара дней – и снова выгнали из дому. Опять пошел в притон, оттуда меня тоже выставили…

«Наступило просто дно»

26 января 2014 года. Я стою в подъезде, мой вес – килограммов 45–50. Не знаю, что делать. Страшно, холодно, боюсь людей, плохо… В тот момент наркотики нужны были лишь для того, чтобы хоть почувствовать себя нормально. Потому что был жуткий синдром отмены, ломка. Просто невыносимо! Я понимал: либо я умру, либо снова пойду в тюрьму. Жить хотелось и, знаете, такое состояние, когда без наркотиков понимаешь, что вот-вот наступит твой час. Страшно. Мать на тот момент ходила на занятия группы самопомощи. Родителей наркоманов там учат ставить жесткие границы: выгонять из дому, не подпускать и близко. Мамы ведь легко ведутся на сострадание. Я мог прийти домой, залечить раны, сказать, что меня убивают, долги надо отдавать… Пока я все это делал, она меня поддерживала. Соответственно – поддерживала мой механизм поведения. Ей казалось, что она спасает сына, а на самом деле это утопия. Как только мама полностью перекрыла мне помощь, выгнала, пару раз вызвала милицию, когда я приходил в невменяемом состоянии, я понял: все. Наступило просто дно. Дальше некуда опускаться. Тогда, помню, искренне попросил помощи: «Я один не могу…»

«Понял, почему начал потреблять»

Мы приехали в «Исток». Тут спросили о моей мотивации, потому что бывает, что мужей, детей насильно привозят на реабилитацию. Но если ишака можно привести к водопою, то пить его никто не заставит. Такая ситуация была и со мной. Меня спросили, чего я хочу? В итоге прошел три реабилитации подряд по 29 дней. Я узнал, что наркозависимость – это на всю жизнь, но с этим можно и нужно что-то делать. Мне подробно объяснили, что дело вообще не в наркотиках. Они просто часть моей системной проблемы. Самое важное, я понял, почему начал потреблять, Я взрослый мужчина, а эмоционально – как 16-летний ребенок: не умею брать ответственность, пусть за меня кто-то что-то делает. Самое страшное для меня – жить в обществе. Как в нем существовать? У меня есть старая модель поведения: употребить, обмануть кого-то, кинуть, поманипулировать. А как по-честному начинать новую жизнь, я не знал. И это было очень страшно. Но здесь специалисты мои «микросхемы» немножко подправили. А у меня при всем при этом еще и жуткая тяга была: вот, вроде, чистый пару месяцев, а желание употребить просто сумасшедшее. Одержимость веществом настолько сильная, что прямо ни о чем другом думать не можешь. Меня научили справляться с этой тягой, пошел на группы анонимных наркоманов. Ежедневно посещал занятия, соблюдал границы необщения с действующими наркоманами. Трудно приходилось, потому что нового окружения еще не сформировалось, а были только старые друзья…

«Не забываю, что я болен»

Скоро пять лет, как я прошел здесь первую реабилитацию. Эти годы по-взрослому осознанной жизни. Сейчас у меня есть семья, образование, хорошая работа, мечты. Сдал на водительские права, определился с целями, расставил приоритеты – появилась ценность жизни. Я думал: каково это ничего не потреблять, когда почти всю жизнь провел с измененным сознанием? Постепенно у меня появился фундамент, почувствовал уверенность в своих силах. Первый год я усиленно работал над собой, по программе анализировал свои дефекты – почему поступаю так или иначе. Честно признался себе, что, да, я такой. Наркоман, эгоцентричный, но при этом неплохой человек. Это болезнь, которую я принял и начал с этим осознанием жить. Стал путешествовать, много где побывал. Раньше мой кругозор был узким, состояние постоянного негатива. Казалось, что все так и закончится. А когда появляется вкус к жизни – эту планку поднимаешь и хочется еще и еще. И еще выше! Я теперь понимаю, что в личностном развитии нет предела, только двигайся дальше: все в твоих руках. Но при этом я не забываю, что болен. Помню, что надо выполнять элементарные вещи, жить по новой программе, поступать, как принято в обществе. Не обманывать, вести себя нормально. Мое эго очень велико, я это понимаю. Но мне приходится «снимать корону» и признавать, что я не всемогущий, а всего лишь наркоман.

Елена ВИКТОРОВА

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий