Страсти по Гренландии: зачем Трампу «ледяной» остров

В пятницу, 16 августа, рутинное течение мировой политики было нарушено сенсационным заявлением, озвученным газетой Wall Street Journal: Дональд Трамп хочет купить Гренландию! По крайней мере, как сообщали информированные источники из окружения американского президента, глава Белого Дома несколько раз поднимал эту тему со своими советниками и даже дал поручение о юридической экспертизе проекта покупки.

С одной стороны, подобные заявления в XXI веке смотрятся странновато. Купить (или даже начать разрабатывать планы покупки) бóльшую часть чужой страны (Гренландия, входящая в состав Датского королевства, почти в 50 раз больше по площади, чем материковая часть государства), при этом не обсудив вопроса ни с руководством Дании, ни с жителями самой Гренландии — это, согласитесь, в наш век демократии, права народов на самоопределение и одновременно жесткой борьбы за сохранение суверенитета и территориальной целостности как-то «не комильфо». Поэтому первой естественной реакцией большинства датских политиков стало громкое осуждение подобной инициативы, сопровождавшееся комментариями о юморном характере американского президента, перепутавшего август с апрелем, а также обеспокоенность его психическим здоровьем.

Однако если посмотреть глубже, то идея «вашингтонского мечтателя» покажется не такой уж глупой и неосуществимой. Соединенным Штатам не привыкать к расширению своих владений путем не только прямой агрессии и военного завоевания (таким привычным образом были присоединены штаты Флорида, Техас, Новая Мексика и Калифорния), но и приобретения земель у аборигенов за деньги или даже бусы (вспомним легендарную сделку по поводу острова Манхэттен). Вполне себе либеральным капиталистическим способом (деньги — товар) под юрисдикцию США перешли некогда французская Луизиана, российские Аляска и Алеутские острова, а также (внимание!) — датские Виргинские острова! Последнее владение было приобретено относительно недавно, каких-то сто лет назад, в 1917 году! Так что торговаться с Данией за землю американцам не впервой. Да и идея покупки Гренландии — вовсе не новация Трампа. Еще в 1867-м, вдохновленный выгодным приобретением «за копейки» русской Аляски, тогдашний глава американского Госдепа Уильям Сьюард серьезно прорабатывал и «гренландский вопрос». В 1946 году президент США Гарри Трумэн пытался использовать сложившуюся в ходе Второй мировой войны ситуацию и закрепить американское присутствие на крупнейшем острове мира, предложив Дании 100 миллионов (долларов, разумеется). Однако официальный Копенгаген тогда отказал.

Отчего же США проявляют такую настойчивость и неподдельный интерес к территории, мало пригодной для жизни? Ведь почти 85% Гренландии покрыто льдом, и на огромной площади более чем в два миллиона квадратных километров проживает чуть менее 60 тысяч человек? Разумеется, дело в ресурсах и выгодном геополитическом положении.

Гренландия — это ключ к богатствам Арктики. В этом северном регионе сосредоточена пятая часть всех доказанных запасов углеводородов. Страна, владеющая приарктическими территориями, имеет право на разработку недр не только в исключительной 200-мильной экономической зоне, но и на всем континентальном шельфе. Постепенное истощение углеводородных ресурсов в традиционных регионах добычи (Ближний Восток) и стремительное таяние северных ледников из-за климатических изменений (которые, к слову, нынешний американский президент никак не хочет признавать и называет «хитростью китайцев») делают Арктику весьма привлекательным объектом. Кроме того, и недра самой Гренландии богаты разнообразными металлами и редкоземельными элементами, к числу которых относится не только традиционно значимые золото и платина, но и не менее (а то и более, в наш-то век технологий!) ценные молибден, цинк, литий, бериллий, уран, торий и другое. Да и сам лед, покрывающий остров, — это ведь ценнейший гидроресурс в мире, где около 40% населения страдают от дефицита питьевой воды!

Наконец, США рассматривают Гренландию как важный форпост и военно-стратегический узел, позволяющий контролировать российский Северный морской путь и отслеживать военную активность в регионе. Поэтому еще в 50-х годах прошлого века здесь была размещена самая северная американская военная база Туле со стратегическими бомбардировщиками с ядерным оружием, а также действует радиолокационная станция раннего предупреждения, контролирующая запуски ракет с территории России.

Учитывая все эти факторы, вопрос о психическом здоровье Трампа отпадает, так как американский президент мыслит рационально. Цинично, но рационально.

Да и проблема принадлежности Гренландии, несмотря на традиционно жесткую позицию датских политиков, сегодня кажется не такой и надуманной. Дело в том, что со времен Второй мировой статус острова существенно изменился. Благодаря двум референдумам (состоявшимся в 1979 и 2008-м) Гренландия получила весьма широкие права на автономию. Под контролем местных властей теперь большой круг вопросов внутренней политики — от охраны порядка и осуществления правосудия до распоряжения собственными полезными ископаемыми и финансового регулирования. За королевством остались лишь международные отношения и оборона, которую, согласно договоренностям с США, заключенным в 1940—1950-х годах, Копенгаген осуществляет вместе с Вашингтоном.

Именно на последнее обстоятельство и обращает внимание Белый Дом, заявляя свои права на Гренландию. Вполне в духе американской политики и поддержка гренландского сепаратизма, который в перспективе может привести к полной независимости острова. Ну а кто сможет помешать принять формально независимую территорию в качестве 51-го штата? Так что мечты Трампа имеют вполне осязаемые контуры для реализации.

Алексей Беляев, политолог

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий