Кинооператор Татьяна Логинова: «У женщин в нашей профессии не было права на ошибку»

Татьяна Логинова — одна из первых женщин-кинооператоров в БССР. Именно она сняла несколько культовых белорусских картин, среди которых исторический детектив «Черный замок Ольшанский» и первый советский мистический триллер «Дикая охота короля Стаха». В эксклюзивном интервью «МП» Татьяна Дмитриевна рассказала, кто увидел в Нине Руслановой Степаниду, какое ЧП случилось на съемках «Знака беды» и на какую хитрость пришлось пойти режиссеру «Дикой охоты…», чтобы в киноленте появились эротические кадры.

— Татьяна Дмитриевна, профессию кинооператора вряд ли можно назвать женской, особенно в СССР в 1960-е. Почему выбрали именно ее?

— В конце 1950-х годов, когда училась в школе, в СССР было распространено кинолюбительство. И отец организовал детскую киностудию, в которой я занималась. Кадр, с которого началась любовь к кино, до сих пор стоит перед глазами: Кавказ, осень, деревья и пробивающееся сквозь листья солнце. А когда пару лет спустя в журнале «Советский экран» на обложке увидела Маргариту Пилихину, окончательно решила, что стану кинооператором. Родители были категорически против, поэтому поступила в пединститут на факультет физвоспитания, но забрала документы, даже не доучившись до весенней сессии. Когда отец узнал, заставил поступить в горно-металлургический институт. Но и там я проучилась недолго. Декан долго смеялся, услышав, что бросаю учебу ради ВГИКа. И все же я поступила — правда, только с третьего раза.

— К девушкам-кинооператорам было предвзятое отношение?

— Конечно. Тогда на всю страну было всего четыре женщины-оператора, снимающих игровое кино. На нашем курсе учились три девушки. Маргарита Пилихина, которая стала моим преподавателем во ВГИКе, всегда говорила: «Ты должна быть безупречна, знать все, чтобы к тебе никто не мог подкопаться. У тебя нет права на ошибку». А сколько раз сталкивалась с мужчинами, которые с презрением спрашивали, куда я лезу. На моей первой картине второй оператор не раз говорил: «Девочка, а ты кто вообще такая?» В итоге он так ни одной картины за свою жизнь и не снял.

— Есть ли различия между фильмами, снятыми мужчиной и женщиной?

— Женщины, как мне кажется, не такие жесткие. Хотя мужчины тоже разные бывают. Так что единственное отличие в том, что женщине тяжело поднять большую камеру. Хотя в моем случае это никогда не было проблемой. Ассистенты даже кофр не разрешали носить, все делали сами.

— Вы были оператором первого белорусского мюзикла. Расскажите, как проходили съемки фильма «Ясь и Янина», где играли «Песняры»?

— Если честно, не помню ни Мулявина, ни остальных «Песняров». Все время была сосредоточена на съемочном процессе и смотрела в объектив. Работа оператора очень ответственная. Если я что-то сделаю не так, труд всей съемочной группы пойдет насмарку. К тому же во время съемок была в положении.

— Немало картин вы сняли вместе с режиссером Валерием Рубинчиком. Как произошло ваше знакомство?

— Рубинчик тогда снимал «Последнее лето детства». Актеры приехали, сроки поджимают, а его оператор Марк Брауде уехал сдавать сессию во ВГИК. Валерий начал срочно искать замену, из свободных специалистов была только я. Работать с женщиной не хотел, но делать было нечего. Так мы и познакомились. А спустя несколько месяцев Рубинчик позвонил и пригласил снимать «Венок сонетов». Мы отлично сработались, понимали друг друга с полуслова. Так что я не удивилась, когда он позвал меня снова — на этот раз на «Дикую охоту короля Стаха».

— У Короткевича в этом произведении все события происходят в старинном замке на Полесье. Подходящую натуру едва ли удалось найти в Беларуси?

— Да, мы тогда объехали всю Беларусь, но ничего подходящего так и не нашли. Поэтому отправились в Украину. За неделю накатали три тысячи километров и, надо сказать, не зря. В Подгорцах нашли дворец, а во Львове снимали интерьеры. Вересковые пустоши — это военный полигон в Уручье. Сама охота тоже происходила на полигоне, правда, в подмосковном Алабино.

— Эпизод, где Надежда Яновская лежит обнаженная в перьях, довольно рискованный для того времени. Не боялись, что картину с эротической сценой могут попросту не пропустить?

— Сейчас этот эпизод смотрится как детский сад, а 40 лет назад раздеть главную героиню в кадре было чем-то непостижимым. Хотя болгарка Елена Димитрова, исполнившая роль Яновской, согласилась на такую идею быстро. А вот чтобы картина прошла, многим пришлось попотеть, поскольку худсовет долго возмущался. Тем не менее все получилось. К слову, дети, которые появляются в конце фильма, неслучайны. Это намек на то, что в будущем есть надежда. Эпизод был придуман как раз для того, чтобы картину пропустили.

— Один из самых знаменитых белорусских фильмов — «Знак беды» по Быкову. Как проходили съемки?

— Со «Знаком беды» все было непросто с самого начала. Очень долго проходил сценарий, потому что это Быков. Коллективизация, немцы, партизаны… Такие темы были под запретом. Но Михаил Пташук — человек пробивной, особенно когда чувствовал, что для фильма настало время. В итоге сценарий утвердили, начался подбор актеров. А во время съемок у нас чуть не сгорел оператор. Случилось это, когда снимали эпизод, где горит хутор. Чтобы перестраховаться, поставили сразу три камеры. За одну, которая была на гидроподъемнике, посадили Диму Зайцева. Когда все загорелось, дым пошел прямо на него. Он чудом не пострадал. А вот моя камера оказалась самой невыразительной, в фильм вошел всего один кадр. Снимала на старый «Кинор», напичканный электроникой. Мы знали, что с ней может что-то случиться, поэтому проверили несколько раз. Все работало. А когда разгорелся огонь, она не включилась. Починили все, лишь когда половина декораций сгорела. Пташук тогда устроил огромный скандал. Но Быков, когда посмотрел фильм, подошел ко мне и сказал: «Вы очень хороший оператор». Было приятно услышать такие слова от него.

— Степаниду тогда сыграла Нина Русланова. Как получилось, что в белорусском фильме главная роль досталась российской актрисе?

— Так как проект был национальный, изначально рассматривали белорусских актрис, делали видеопробы, но ничего не получалось. Тогда ассистент по актерам предложил на роль москвичку Нину Русланову. Это было попадание в точку. Она сама выбирала костюм, делала грим, даже перемотала грязными тряпками руки. Когда зашла в павильон и ее увидел Василь Быков, он произнес: «Вот она, Степанида». Ее утвердили с первой пробы. С тех пор мне удалось еще раз поработать с Руслановой. Ее пригласил эстонец Арво Ихо в фильм «Наблюдатель» на роль одинокой лесничихи. Мы жили в одном доме, и каждый раз к завтраку она выходила в образе: в телогрейке, вязаной шапке, с перебинтованными руками, даже грязь под ногти загоняла, чтобы быть максимально похожей на свою героиню.

— Но ведь в итоге в фильме Арво Ихо сыграла другая актриса…

— К сожалению, Русланову вызвали на другие съемки, там она подписала контракт раньше. Но я до сих пор помню те несколько сцен, которые успели снять. Первая — как она воет ночью от одиночества. Но самая сильная — это сцена в бане. Русланова зашила сзади бюстгальтер, разыскала советские рейтузы, чулки на резинках. Специально носила их перед съемками, чтобы на теле остались красные полоски от белья. И когда в кадре начала все это с себя снимать, рвать, перекручивать — это было что-то потрясающее. Светлана Тормахова, заменившая Русланову, наотрез отказалась сниматься в этой сцене. Арво даже как-то сказал мне: «Если не разденется, мы перед камерой тебя спиной посадим».

— Какую из снятых вами картин считаете самой удачной?

— У меня таких пять: «Венок сонетов», «Дикая охота…», «Знак беды», «Наблюдатель» и «Юность гения». За последнюю, кстати, дали Государственную премию СССР.

— Вы входите в состав жюри нынешнего «Лiстапада». Какие фильмы запомнились больше всего?

— Очень сильное впечатление оставила румынская картина «Коллектив». Кинематографисты не пропустили ничего важного. Все сценарно так четко выстроено, что кажется, будто ты смотришь игровое кино. Иногда забываешь, что картина документальная. Просто потрясающе. Еще одна картина — «Стриптиз и война». В ней рассказывается о непростых взаимоотношениях живущих в одной квартире дедушки, который прошел войну, и его внука-стриптизера.

— В последние годы много фильмов снимаются на телефон, монтируются на нем же. Как вы относитесь к таким работам? Не думаете, что такой подход противоречит всему, чему вас учили во ВГИКе?

— Главное, чтобы был хороший сценарий, хороший режиссер. И тогда не важно, на что снято кино. Сейчас можно снимать на все, если это качественно, образно и по делу.

Юлия Гавриленко

Фото Светланы Курейчик, а также кадры из фильмов «Знак беды» и «Дикая охота короля Стаха»

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий