Руслан АЛЕХНО: Самая лучшая песня у меня — это дочь!

Мы поговорили с известным вокалистом об особенностях современной эстрады, издержках популярности, профессиональных и жизненных амбициях.

— Руслан, дошли слухи, что ты всерьез намерен заняться классическим оперным вокалом?

— Сложилось так, что певица Зара познакомила меня как участника шоу «Один в один» со знаменитым итальянским тенором Андреа Бочелли. Именно его образ воплотил на сцене. Многие, кстати, путают пародию и перевоплощение. Пародия — это шутливый образ. А перевоплощение — копия оригинального стиля артиста, от манеры до тембра голоса.

Андреа выступление понравилось, и он пригласил меня в Италию учиться оперному пению. К тому же рекомендовал своего педагога Альфредо Дзонадзо, солиста Ла Скала. Занимались каждый день по четыре часа. И благодаря этому записали несколько песен в студии. Конечно, там был удивлен многим вещам. В частности, технике и секретам итальянского пения…

В России меня воспринимают  как белорусского исполнителя. Этим дорожу и горжусь.

В Москве на первой же репетиции позвонил в панике Альфредо. Спрашиваю, что делать: не могу петь свои песни. На что он ответил: «Забудь на две недели обо всем, что знаешь и чему научился, — и все получится». Как на две недели?! Как забыть?! Но совет Альфредо помог…

Мне это интересно, но не вижу себя оперным певцом. Это иная жизнь,  все по-другому. Да и ставить крест на эстрадной карьере не хочу. Каждая песня в репертуаре — это какая-то эмоция, событие в моей жизни.

 Но не так-то легко удержаться на плаву в жестком мире шоу-бизнеса…

— Сегодня такое время, к сожалению либо к счастью — не знаю,  когда все стерлось. Интернет диктует контент. Сидя дома, можно написать песню про панду. Или как Тима Белорусских — «Мокрые кроссы». Это модно, популярно, востребовано. И на это пойдут. Другой вопрос — кто пойдет, какого возраста люди? Это такой временный продукт, фаст-фуд и, есть такое словечко, хайп. Модно сегодня, а завтра уже не нужно, потому что появилось  другое. Есть некая спираль времени, которая всё возвращает на круги своя.

Для кого-то я уже, наверное, ретро-певец. Но, как сказал покойный Иосиф Давыдович Кобзон, с каждым годом хорошее вино становится дороже…

— И что же будут петь и через 20, и через 30 лет?

— Думаю, песни военных лет — «Катюшу», «Темную ночь». Будут жить песни «Песняров» и «Верасоў»,  наших легендарных музыкантов.

Когда я только начинал петь…  в ресторане, слушал не  «Песняров», а другую музыку. Но взрослея, глубже познаешь культуру. И это происходит со всеми. Мы меняемся. Невозможно через 30 лет, как прежде, слушать группу «Отпетые мошенники».

— Да ладно! (Улыбается.) Бывает и такое у отдельных товарищей… Но, видимо, что-то происходит в нашем обществе, раз не появляются песни, которым суждено остаться с нами на десятилетия?

— И авторы вроде бы есть, а вот написать долгоиграющую песню тяжело… В Украине немного иначе идет этот процесс. После известных событий 2014 года все то, что раньше, казалось бы, не интересовало публику, стало востребованным.

Сегодня такое время, к сожалению либо к счастью — не знаю,  когда все стерлось. Интернет диктует.

Почему из России едут в Украину снимать клипы, писать музыку, покупать у композиторов песни? Там — интереснее. Посмотрите, кто  в российском эстрадном топе? Лобода, Потап и Настя, Алексеев, который достойно представлял нашу страну на «Евровидении», другие украинские исполнители.

Можно, конечно, создавать модную, суперпопулярную музыку, равняясь на Европу. Но у нас менталитет другой, она не будет нужна нашему зрителю.

— Но спустимся на землю, вернее, на сцену. В одном из интервью ты сказал, что твой сценический образ мало чем отличается от повседневного. Наверное, так проще, удобнее?

— Мне кажется, так правильнее. Для самого себя, прежде всего. На сцене в любом случае находишься в каком-то образе. Там два меня: один поет, второй контролирует. Это работа. А жизнь — это то, где ты можешь быть самим собой, расслабиться, а не держать ровно спину. Не нужен пафос, я считаю. Чем проще, тем лучше.

— Есть ли любимая композиция в собственном репертуаре?

— Вообще-то  ко всему, что я делаю, отношусь очень скептически. Не слушаю свои песни, разве что после записи на студии. И все! Нравится, не нравится — об этом нужно  спрашивать зрителя.

Думаю, и через 30 лет будут петь песни военных лет, «Песняров», «Верасоў».

Хочу сказать еще, что к поколению исполнителей, на песнях которых многие из нас выросли, интерес не пропал. Более того, сейчас артисты 90-х очень востребованы.

— То есть можно сказать, что у тебя все хорошо?

— От нас самих зависит, как мы хотим жить и работать. Последнее время стараюсь не афишировать свою жизнь. Она, можно сказать, закрыта для посторонних. У меня вторая семья. И самая лучшая моя  песня — это дочь. Ей два с половиной годика. И самое грандиозное  событие, которое со мной произошло, — это тоже моя дочь! Я не помню свою жизнь без Варвары… И сегодня ни о чем не жалею, не корю себя.

Нереально как-то жить именно так, не кажется?

— Почему нереально?! Цени людей по их поступкам, не по словам! Все, что было в моей жизни, — это моя жизнь, опыт. Это воспитание силы воли. Что бы ни происходило в жизни каждого человека, это испытание на что-то.

— Знаю, ты занимаешься благотворительностью, помогал средствами для реконструкции детской больницы в Бобруйске. Часто бываешь на малой родине?

— К большому сожалению, редко. А так хочется пройтись по этим улочкам, повидать бабулю и дедулю.  И, конечно же, родителей и друзей. Это — место силы и потрясающей энергии, которое необходимо каждому человеку.

— Потребность прийти на помощь… Откуда она?

— Это то, что внутри. И проявилось оно именно сейчас. Всегда стараюсь помочь, но кричать об этом на всех углах, считаю, некрасиво. И еще. Это должна быть точечная помощь. Каждый год в Москве проводим благотворительный концерт в онкологическом детском центре. Глядя на детей со сцены, понимаешь: что Господь тебе дал все — руки-ноги, голова на месте, семья. А тут… Невозможно пройти мимо, проигнорировать. Если можно помочь кому-то, если даже об этом не просят, надо всегда идти навстречу.

— У нас считают, что Руслан Алехно — белорус, который уехал в Россию. Там пишут, что ты — российский эстрадный певец с белорусским паспортом»…

(Улыбается.)

— Чей же ты?

— Люблю Беларусь и являюсь ее гражданином. И в России меня воспринимают как белорусского исполнителя. Этим дорожу и горжусь. Все-таки являешься частичкой культуры родной страны.  И слава Богу, что родился я здесь, получил первое образование и опыт.

Есть с чем сравнить. В чем-то мы с россиянами, безусловно, похожи. Но гимн наш начинается как? «Мы, белорусы, мирные люди»… Так оно и есть, это отражается в нашем характере, в поступках.

— Спасибо за этот разговор. Ждем на родную землю с концертами!

Автор проекта – журналист Александр МАРТЫНЕНКО


Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий