По воле судьбы

С наступлением зимы сельское население Минщины заметно сокращается: многие люди, особенно пожилые, до весны перебираются к детям, в более комфортные условия. Но не у всех пенсионеров есть такая возможность. Наш рассказ – о непростых судьбах «невыездных» деревенских, этаких робинзонах, по воле обстоятельств живущих вдали от благ цивилизации.

На отшибе, как на острове

Дом Надежды Ивановны Полегошко мы нашли не сразу. Как оказалось, он стоит особняком, в отдалении от усадеб односельчан. И спросить было не у кого: небольшая деревушка Малое Залужье, что в Смолевичском районе, словно вымерла.

На наше счастье на одном из подворий появился хозяин.
– А, вы к нашей Ивановне? – уточнил он и показал рукой на край села. – Она заслуженный человек, в прошлом – передовая доярка.

Мы заглянули в гости к Надежде Ивановне неспроста. Голосуя на дому за своего кандидата в депутаты, она пожаловалась, что у нее нет дров на зиму. Хозяйку застали у топившейся печки. В доме было тепло.

– Две машины из лесхоза привезли. Не бесплатно, конечно… Но все равно приятно, что не забыли, проявили заботу, – поделилась хорошей новостью Надежда Ивановна. И порадовалась нашему визиту: – С вами вот хоть поговорю.
А то за весь день не с кем и словом перемолвиться. Одна тут, как на острове: соседи-дачники еще в октябре съехали до весны…

Малое Залужье и впрямь малое: не больше двух десятков домов наберется. Да и то не во всех люди живут. Лишь за счет дачников держится еще деревенька, хоть и находится не у черта на куличках: до райцентра всего 6 км, до столицы – около 30. Рядом трасса Р53 – путь на Борисов и Оршу.

– Я родилась в соседней деревне, а в Малое Залужье замуж вышла… Муж с фронта без руки вернулся, был учетчиком тракторной бригады, – вспоминает трудную послевоенную жизнь Надежда Ивановна. – Мы с ним душа в душу жили, 5 детей вырастили (у них свои уже дети взрослые)… 30 годов с одним выходным в месяц на ферме проработала. Вручную коров доила. Работали поначалу, считайте, бесплатно: за «палочки»-трудодни. Потом уже деньгами колхоз рассчитывался. Небольшими, конечно, но на самое необходимое – продукты, простую одежду, обувь – как-то хватало. Была своя земля, домашнее хозяйство. Держали коровку, свиней, птицу. Бывало, и премии за высокие надои молока получала. В качестве поощрения в составе делегации ездила на открытие Кургана Славы, в Хатынь. Колхоз наш на хорошем счету в районе числился. Сначала назывался «Заря», потом – «Высокое», а когда я уже на пенсию уходила, стал имени Гагарина. Да, было время…

Надежда Ивановна говорит, что не понимает современных людей, которые вечно чем-то недовольны.

– Пожили бы они в послевоенные годы, когда семья садилась обедать, а на столе ни крошки хлеба. Чтобы с голоду не умереть, лебеду с крапивой и корой варили и ели… Вот то были настоящие трудности и лишения! А сегодня почти рай земной: люди сыты, обуты, в магазинах все есть. Деньги тоже можно заработать, если не лениться, живи и радуйся. Только одного, к сожалению, не вернешь и нигде не купишь – здоровья… Правда, и жаловаться вроде грешно: возраст к 90 годам приближается.

Таким немножко грустным получился разговор за жизнь под треск сухих дров в печи в Малом Залужье. Но мы даже не предполагали, какая житейская драма ожидает нас на хуторе с красивым названием Росина Поляна Жодинского сельсовета.

Не думала, что такой будет старость

«Не хочу жить!» – эти страшные слова сквозь слезы несколько раз повторила 84-летняя Мария Федоровна Мышленок. Два года назад ее младшего сына сбила машина. После сложной операции 53-летний мужчина едва ходит, ему дали группу инвалидности.

Сын давно развелся, и ухаживать за ним, кроме престарелой и больной мамы, некому.

– А ведь я сама нуждаюсь в помощи, – тихо, с печалью в голосе говорит Мария Федоровна, принимая лекарство от астмы. Видно, как она поеживается от холода – от него не спасает даже теплый свитер с жилеткой. В доме не намного теплее, чем на улице.

– Дом старый, высокий, неуютный: сколько ни старайся – его не натопишь. Видите, какие щели? Где могла, заткнула их ветошью, но это мало помогает. Хотя, когда получила с мужем от работы это жилье (оба трудились на экспериментальной базе «Жодино». – Авт.), радовались. Хоть какая-то крыша над головой, а сейчас… Видите, какие у нас условия: помыться нормально нет возможности. Муж мой после чернобыльской аварии слег и умер: как раз той весной работал в поле. Думаю, это и повлияло… А я вот мучаюсь и каждый день прошу смерти у Бога, – рассказывает грустную историю своей жизни и снова плачет хозяйка.

Ее дом, конечно, капитально ремонтировать и утеплять надо, но на это нет ни денег, ни сил.

– Если бы не беда с сыном, я в дом-интернат пошла бы жить. Но он же без меня пропадет совсем! И за что мне такое наказание? Не думала, что такой горькой будет старость…

В идеале бабушку устроила бы небольшая квартира с удобствами. Но получить ее нет никаких законных оснований. Ведь дом на правах частной собственности принадлежит Марии Федоровне, следовательно, она считается обеспеченной жильем. С другой стороны, признать ее жилищные условия нормальными можно только с большой натяжкой.

Как и чем тут помочь – не знаю. Пока материал готовился к печати, я обращался в Смолевичский территориальный центр социального обслуживания населения. Его руководство обещало не оставить пожилую женщину один на один с проблемами. Надеюсь, что сотрудники центра найдут способ ее поддержать. Мария Федоровна явно нуждается не только в бытовом, но и в человеческом тепле, внимании, помощи, в том числе психологической.

Хотя есть у Марии Федоровны и второй сын. И, по словам матери, дорогу домой он не забыл: периодически наведывается, привозит продукты, некоторые нужные вещи. Вот только, похоже, этого недостаточно.

А случись беда…

Святослав Жеко живет на хуторе и считает себя последним из робинзонов. Ему 55, постоянной работы нет. Да и с его специальностью декоратора-оформителя промышленных и общественных зданий в сельской местности даже по большому блату не трудоустроишься.

– Земля да руки, еще помнящие столярное ремесло, кормят, – загадочно говорит собеседник, не вдаваясь в подробности. Общаться с журналистами, по-видимому, ему не слишком хотелось.

Но все же Святослав признался, что, когда был моложе, специально выбрал для жительства это тихое и малолюдное местечко среди поля. Друзья считали его чудаком, а ему нравилось жить обособленно, словно на краю земли, в гармонии с собой и природой – пусть и не столь богатой и щедрой на красоты. Несмотря на бытующее мнение, что один в поле не воин, Жеко чувствовал себя сильным, уверенным. Хозяином своей судьбы. Но с годами ореол романтики сильно потускнел, в рост встали бытовые проблемы. Первая – заметенная снегом дорога, которую частенько вместо коммунальников приходится чистить самому, для себя же. Случись беда – ни скорая, ни пожарная в непогоду на хутор не доедут. Вторая проблема – частые перебои с электричеством, возникающие из-за того, что старая линия обветшала, периодически обрывается, да и мощности не хватает. Эти житейские неудобства порой сильно напрягают, но человек так устроен, что и к хорошему, и к плохому приспосабливается, привыкает.

Ближайшие блага цивилизации – в райцентре. Туда Жеко выбирается на своей машине обычно раз в неделю, чтобы купить продуктов, что-то для дома. Без своих колес, говорит, он был бы «невыездным»: маршрутка на хутор не ходит. Но вопреки всему свободный образ жизни робинзона ему все равно по душе. Да и годы уже не те, чтобы что-то кардинально менять.

…В саду под опавшими листьями увидели старый, до основания проржавевший «Москвич-401». Авто, похоже, верой и правдой служило хозяину много лет. За эту преданность, думается, и не сдал Святослав своего железного друга на металлолом, а сохранил на память. Как автомобильный раритет и символ своей некогда «подвижной» жизни…

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий