Проект «Беларусь помнит!»: их венчала Победа

Сегодня мы вспоминаем Надежду и Петра Ржеусских – военных хирургов, спасших сотни жизней в годы Великой Отечественной.

Они окончили мединституты 22 июня 1941 года. И сразу оказались на фронте. В разных частях одной дивизии вытаскивали людей с того света. Друг о друге слышали, а в январе 43-го познакомились очень близко. На самом краю между тем и этим светом. Точнее, на операционном столе. Столов во время того боя было много. И все они были своего рода вратами между мирами. Петра положили почему-то именно на ее стол. Он лежал с осколком мины в голове, выбирая дорогу между жизнью и смертью, она помогла ему выбрать правильную дорогу. Потом всю войну они писали друг другу письма. Хотя и воевали в одной дивизии, но работа не позволяла отлучаться из своих санчастей. А в мае 1945-го они поженились. Мужем и женой стали в Берлине.

– После окончания мединститута меня с однокурсниками направили в санчасть под Винницу – в школу поселка Литин, где находились раненые. В операционной я увидела хирурга, руки у него были по локоть в крови. Мой первый раненый лежал с осколком в плече – мы спасали его целый день, – вспоминает Надежда Афанасьевна. – Как-то по поручению политрука мы отвезли в другой госпиталь раненого полковника. Я хотела вернуться обратно, но меня не пустили. Оказалось, что поселок Литин уже заняли немцы. Тогда я поняла, чтó такое война.

Петр Степанович родителей потерял в младенчестве. Его воспитывали бабушка и дядя. Подростком приехал в Минск к брату, который учился в военной школе. Петра взяли учеником в военный оркестр, позднее он поступил в Минскую школу ученичества. Работал помощником машиниста паровоза. В 1936 году поступил в Минский медицинский институт и 22 июня 1941 года окончил его. Военкомат направил парня младшим врачом в особый армейский саперный батальон.

– Посадили нас в самолет вместе с саперным взводом, и полетели мы куда-то на Днепр минировать мост, – вспоминает Петр Степанович. – Уже приступили к работе, как тут на нас стал опускаться немецкий парашютный десант. Враги стреляли в нас прямо с воздуха – мы отстреливались. Возле меня разорвалась граната. Сначала боли не почувствовал, но вся одежда была изрешечена осколками. В животе – дыра. Сам вынул осколок. Так состоялось мое боевое крещение…

Немецкий десант отбросили за Днепр, а Петр попал в санчасть уже не хирургом, а раненым. Долго лечился, а когда встал на ноги – помогал коллегам. Потом был долгий поход с августа по декабрь. Прошли почти пол-России. В апреле 42-го три дня держали оборону под Старой Руссой.

– В нашем 447-м стрелковом полку 397-й стрелковой дивизии было более трех тысяч человек. Из боя вышли всего восемнадцать, – вспоминает Петр Степанович. – Все три дня я практически не отходил от операционного стола. Иногда сам ходил вместе с санитарами подбирать раненых. Они вперемешку с убитыми лежали на поле. Земли не было видно. Однажды случилось так, что наш передний край по приказу отошел в тыл. А мы об этом ничего не знали. В санчасти на тот момент было пятнадцать тяжело раненых и около двухсот – легко. Доложили, что на нас наступает цепь немецких автоматчиков. Если отступить без приказа, свои же потом и расстреляют. Приказал всем раненым, кто мог держать оружие, занять оборону. Вооружены мы были только винтовками. Несколько раз отбивали атаку. Через час подошла подмога. За тот бой командир полка представил меня к награждению орденом Красного Знамени. Отправил посыльного с документами в штаб дивизии, но тот погиб по дороге. В тот же день тяжело ранило и самого командира. Так что, как говорится, плакал мой орден.

Но самым страшным эпизодом в его военной практике была хирургическая операция, которая шла практически под артиллерийским обстрелом.

– Наша санчасть располагалась в здании какого-то сельского клуба. Мы уже стали зашивать рану у бойца, когда снаряд пробил крышу старенького здания и упал прямо в метре от операционного стола. Все замерли, как в кино на стоп-кадре. Никто не бросился на пол, даже не пошевелился. Прошло пару минут, пока мы поняли, что детонатор снаряда не сработал. Но за это время я слегка поседел. И стал верить в Божье провидение. Вызванные саперы осторожно вынесли неразорвавшийся снаряд, а врачи опять склонились над операционным столом.

– Это мы так говорили, что у нас операционные столы. Скорее по привычке, – продолжает Петр Степанович. – Чаще всего это были наспех сколоченные саперами или санитарами сооружения, иногда даже из неструганых досок. На деревянных щитах лежали матрасы, обычно насквозь пропитанные кровью. И практически никакого оборудования, как сейчас, не было. Лампы простые, иногда помещение освещалось и коптилками. В углу печка-буржуйка. Анестезии, кроме уколов, практически никакой. Набор хирургических инструментов был самым элементарным.

4 января 43-го полк Ржеусского на марше неожиданно нарвался на немцев. Рядом с Петром разорвалась мина. Боли он опять не почувствовал – обнаружил только, что пробиты каска и шапка-ушанка под ней. А в голове осколок. Петр наспех перевязал рану и потом еще нашел в себе силы доложить командиру полка о том, что его санчасть скоро будет готова к приему раненых. Командир спросил: «Почему такой бледный?». Заставил снять шапку. Увидел рану и приказал отвезти врача на санях в соседнюю санчасть.

– У нас в том бою было шесть хирургических столов, – вспоминает Надежда Афанасьевна. – Когда его привезли, мой стол как раз освободился. На него Петра и положили. Я знала, что он начальник медицинской службы 447-го полка. Он был в сознании, но рана была очень тяжелая. Вынула из черепа осколок, обработала рану, из которой текло вещество головного мозга. Когда я наложила новую повязку, он попытался подняться и сказал, что ему нужно срочно идти в свой полк. Там у меня раненые, говорит. И потерял сознание. И в этот момент, наверное, я поняла, что он и есть моя судьба.

Одиннадцать суток Петр Степанович лежал без сознания. Его определили в палату для безнадежных, попросту говоря – для смертников. Но на двенадцатые сутки пришел в себя. Первое, что сказал врачу: «Доктор, а я жить хочу». Тот только молча улыбнулся.

Ранение его было слишком тяжелым, чтобы лечить в прифронтовой полосе. Маленький самолет У-2 доставил Петра Ржеусского и других тяжело раненых в тыл. В больнице Верхнего Волочка ему из черепа достали еще один мелкий осколок, который не смогли извлечь в полевых условиях. Затем он долго лечился в Москве во Всесоюзном институте экстренной медицины.

А в это время их дивизию перебросили с Северо-Западного фронта под Тулу. Затем под Орел. Надежда потеряла всякую связь со своим любимым. Не знала даже, выжил ли он.

– Летом мимо нас стали двигаться наши танковые колонны, – вспоминает Надежда Афанасьевна. – Мы поняли – впереди большая танковая битва. Готовились к приему раненых с ожогами. Но действительность оказалась гораздо страшнее, чем мы себе представляли. Привозили сотни раненых танкистов. У многих была сожжена практически вся кожа. Даже обезболивающий укол некуда было сделать. По обочинам дорог и по окрестным полям вперемешку лежали трупы немецких и наших солдат. Все деревни горели.

Потом было освобождение Беларуси. Светлогорск, Столин, Клецк… Весной 1945 года дивизия, где проходили медицинскую службу Надежда и Петр, уже была в Германии.

– Под Берлином в апреле шли тяжелейшие бои, – вспоминает Петр Степанович. – Мы, шестеро хирургов, в день принимали до тысячи раненых. Война собирала свою последнюю жатву. Однажды мы не спали четверо суток подряд. Тогда начальник санитарной службы дивизии издал приказ: спать всем по очереди и по четыре часа. И сам следил, чтобы его приказ неукоснительно выполнялся. Вечером 8 мая я прилег, как всегда, в одежде. Проснулся от страшной стрельбы. Подумал, что немцы прорвались, схватил пистолет и выскочил во двор. Там бегали саперы и палили вверх. Так я узнал о Победе. Сам, признаюсь, выпалил в воздух всю обойму.

Потом Петра отправили в Берлин налаживать работу немецкого здравоохранения. Здесь и нашла его Надежда. Они немного прогулялись по улице разрушенной немецкой столицы, затем зашли в комендатуру и зарегистрировали свой брак. Было это 20 мая 1945 года. Комендантом был издан соответствующий приказ и выдана справка. Потом пили пиво. Закусывали квашеной капустой из бочонка.

В августе 45-го два капитана медицинской службы Ржеусские с двумя небольшими чемоданами вернулись на родину. Сначала в Борисов, потом в Минск. Здесь получили направление в Молодечно, где и проработали вместе 46 лет. Он – главным врачом больницы, она – хирургом. В любви и согласии прожили более шести десятков лет. Петр Степанович ушел из жизни в 2009 году, пятью годами позднее – Надежда Афанасьевна.

Владимир САМОЙЛОВ

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий