Сергей Кириенко о чернобыльской трагедии: «От радиации бортовой дозиметр зашкаливал»

О чернобыльской трагедии сказано многое. Снимали фильмы, писали книги, а теме горьких дней весны 86-го журналисты посвятили не один материал. Вспоминая те события, понимаешь, что такое не забывается. В первую очередь те драматичные моменты помнят участники ликвидации. Среди них житель Минского района Сергей Кириенко. В числе первых он, летчик, оказался в эпицентре трагедии – в течение месяца тушил пожар на атомной станции.

Сергей Кириенко из Минского района для своих земляков давно стал легендой. Житель Михановичей участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В течение месяца он, военный летчик, с вертолета тушил реактор четвертого энергоблока.

В апреле 1986-го Сергею Кириенко было 22 года. Окончил Челябинское высшее военное авиационное Краснознаменное училище штурманов, получил звание лейтенанта и был направлен на службу в грузинский Цулукидзе (сегодня – город Хони). О том, что случилось в далеком Чернобыле, в первые дни, как и большинство жителей Союза, даже не подозревал.

– 1 мая командир эскадрильи собрал личный состав и назвал фамилии, среди которых была и моя. В те годы в армии 1 мая всегда проходил спортивный праздник, и я подумал, что меня хотят задействовать в состязаниях по перетягиванию каната, – рассказывает Сергей Николаевич.

Но речь шла не о спортивном празднике. Оказалось, летчиков в экстренном порядке отправляют в командировку в Чернигов. На сборы дали полчаса. Для них, людей военных, в этой срочности не было ничего неожиданного, такое случалось не раз. В тот момент никто не знал, куда именно придется лететь и что придется делать, а лишних вопросов летчики не задавали.

– Помню, жена одного из сослуживцев твердила, что никуда не пустит своего мужа. Наверное, уже знала о том, что случилось в Чернобыле, из передачи «Голос Америки», – предполагает собеседник. – В итоге мой сослуживец никуда не полетел. С собой мы брали современные общевойсковые защитные комплекты. Я такие впервые в жизни увидел. После мы узнали, что ОЗК при радиации бесполезны.

Из Цулукидзе в сторону Киева отправились по два вертолета Ми-6 и Ми-8 с двойным экипажем. Пока летели, поймали сигнал передачи «Голос Америки» – бортовая аппаратура позволяла. Тогда-то летчики и узнали, что взорвался реактор четвертого энергоблока на Чернобыльской АЭС.

– Когда подлетали к Чернигову, появилось ощущение, что случилась катастрофа. Непосредственно над местом аварии мы начали работать одними из последних. До нас пожар тушил вертолетный полк, который базировался в Александрии, – отмечает Сергей Кириенко.

Будущих ликвидаторов, которые прибывали в Чернигов, расселяли в казармах Черниговского летного училища. Только здесь их ввели в курс дела: взорвался реактор, сейчас он горит, задача – потушить огонь.

– Доктор одного из госпиталей Москвы сказал, что от радиации нет ни спасения, ни защиты. А потом добавил: «Лучше всего альфа-частицы из организма выводит обычная водка. Но если что – я вам ничего не говорил», – улыбается собеседник. – А ведь был 1986 год, действовал «сухой закон». Купить спиртное непросто. Но в магазин за водкой мы все-таки пошли.

К тому времени о ее «целебных» свойствах прознали не только мы, но и жители города. Поэтому люди водку заказывали в ресторанах, покупали в магазинах. Каждый пытался защититься от радиации любым способом.

Индивидуальные дозиметры, которые выдали летчикам, на тот момент были уже устаревшими. По нормам каждый летчик должен был «набрать» не более 25 рентген. При таком уровне полученной радиации организм способен был пройти реабилитацию и восстановиться. 25 рентген есть – и летчика отстраняют от полета.

Экипажи к месту загрузки вылетали по очереди. Сначала в свободное время прибывшие из Грузии летчики бродили по городу и ждали своего вылета. Огонь тушили другие.

– К месту сброса груза – горящему реактору – вылетал не весь экипаж. Не шесть человек, а три: командир, штурман и борттехник. На реактор мы сбрасывали мешки с песком. Позже стали сбрасывать свинцовую дробь, которая плавилась и заливала место горения. Время подлета – 15 минут, высота – 150 метров. В день делали по четыре вылета, – делится воспоминаниями летчик.

После полетов шли в полевую баню. Снимали с себя полностью всю одежду, которая затем стиралась со специальным порошком. После бани летчики снова садились в вертолет и улетали в Чернигов, где отдыхали два дня. А потом – опять на загрузку и к реактору.

– Некоторые ликвидаторы и по нескольку дней подряд летали. Страшно предположить, какую дозу облучения они получили. Никто из нас понятия не имел, какой радиационный фон в районе выброса груза или в кабине вертолета, но бортовой дозиметр зашкаливал. Чтобы хоть как-то защититься от радиации, всю кабину обкладывали свинцом, – объясняет Сергей Кириенко.

После дня полетов каких-то изменений в самочувствии не отмечалось. Лишь сладкий привкус во рту.

– Вертолетов на тушении было задействовано очень много, площадок для техники – тоже. Я обратил внимание на траву возле площадок: она была голубого цвета и прямо колосилась – что-то невероятное. Такого больше никогда и нигде не видел, – вспоминает летчик.

Под Чернобылем он пробыл ровно месяц. Оставаться дольше было опасно. После командировки летчиков отправили восстанавливаться в госпиталь в Тбилиси. А затем Сергей Кириенко год провел на войне в Афганистане. В 1995 году в звании капитана уволился в запас по состоянию здоровья. Отмечает, что ему неспроста пришлось оставить службу:

– Наверняка я бы мог летать и больше, как мои сослуживцы, которые не были в Чернобыле. К сожалению, у многих из тех, кто участвовал в ликвидации последствий взрыва, потом резко ухудшилось здоровье. Когда тушили реактор, мы были молоды. Никто не боялся и не думал о радиации. Просто выполняли свою задачу.

Сергей СОЛОНКЕВИЧ, фото Павла ОРЛОВСКОГО

Рекомендации для Вас

Об авторе: redactor2

Добавить комментарий